Иван Змеевич и Краса Ненаглядная

Долго ли коротко ли, а пробродил Ваня до заката по лесу, в поисках волка или его следов. Примятая трава говорила о том, что тут кабан валялся, спинку чесал. У ручья, где Ваня воды напился, виднелись крупные отпечатки копыт лесных косуль. Кора старого дуба хранила следы огромных медвежьих когтей. Ваня всё примечал, но не знал, можно ли эти отметины отнести к волчьим, а потому всякий раз спрашивал мышку. Она хихикала, появляясь из травы то тут, то там и приговаривала: «Экий ты следопыт! Обознался!»

Вконец умаявшись, собрав немного ягод, Ваня решил на ночлег устраиваться.

И чтобы волк не застал его врасплох раньше, чем его Ваня увидит, облюбовал царевич себе толстую ветку дуба и взобрался на неё. Сон сморил юношу быстро, но сквозь дрёму он услышал, как кто-то скулил прямо под его дубом.

Глава 11

Крупный, высокий в холке волк сидел на хвосте, мордой к царевичу, и одной лапой качал туда-сюда деревянную детскую кроватку на полозьях.

— Ты кто?

— Для дитяти несмышленого — Волчок Сербочок, — услужливо ответил он, не прекращая скулить, — могу быть нечистью поганой, волкодлаком, и серым помощником Ивана-царевича.

— А чего воешь? — спросонья спросил Ваня, не собираясь спешиваться.

— Колыбельную пою, — снова ответил он.

— Кому? — не понял Ваня.

— Тебе. Спускайся, укушу за бочок.

Это предложение прогнало остатки сна у царевича, и он спустился вниз, стараясь не поворачиваться спиной к волку. Вокруг поднимался шум ночного леса и шёл вверх от корней травы, захватывал ветки кустов, качал тонкие стволы подлеска и завершал свой шумный бег потоком в кудрявых листьях верхних веток дубов.

Поджарый волк неуверенно переминался с лапы на лапу. Он был высок в холке, но через густую шерсть проступали очертания ребер. Хвостом, слегка напоминавшим метелку, можно было и приветливо взмахнуть и злобно ударить оземь.

— Спасибо, волче, только нянька мне нужна, а в сером скакуне зело нуждаюсь, — поклонился Ваня.

— Сослужу я тебе, Иван-царевич, как положено Серым Волкам из века в век, но и ты меня уважай.

Корми, советы слушай, царскими почестями осыпай.

— Что?

— Конину очень люблю, — потоптался волк и облизнулся.

— Где же я её возьму? — сказал юноша и огляделся, — был бы у меня конь, я бы к тебе за подмогой не пришёл.

Волк принюхался. Пахло мокрой травой, примятой ветром, нетронутой плугом лесной землей и людской компанией, разводившей костёр в лесной глуши.

— Садись на меня, — облизнулся волк, — поднявши лытки, поскачем на раздобытки.