Ассасины. Твое противоядие

Но что поделать. Я снова лишь просто кивнула, разозлившись на то, что так часто приходится кивать.

На мне щелкнули наручники, я сжала губы в тонкую линию и последовала за Фелором, ощущая, что за мной идет Ральден.

Мы шли по темным, еле освещаемым коридорам, воздуха было мало, пространство давило. Мы под землей. Идем по тем тоннелям, о которых говорил Ральден.

Интересно… сколько пленников здесь провели? А сколько людей было замучено? Как много последних вздохов и обреченных взглядов помнят эти стены цвета графита?

Не я первая, не я последняя.

Наконец-то коридоры закончились, я почти вздохнула с облегчением, но… увидела высокую винтовую лестницу.

– А лифты тут есть? – с надеждой, но вежливо спросила я.

– Этим проходам больше двухсот лет, – пояснил Фелор. – По ним передвигаются только на своих двоих. – Он оглянулся на меня и оскалился. – Если, конечно они не переломаны и сердце бьется.

Я никак не отреагировала на его злую шутку, а вот ему она показалась забавной, и он мерзко хихикнул.

– Сколько усилий, лет… А все равно.

– Мое сердце вас не касается, – отрезала я.

– Когда-то твои родители смогли меня провести, но ничего... Его величество будет рад устранить данное недоразумение.

– Фелор, не болтай, – прервал его речь Ральден, и я сейчас, если честно, была ему благодарна.

Последняя ступенька была позади, Фелор оглянулся на меня, на его лице явно читалось разочарование, что я не запыхалась и не прошу перевести дыхание.

Мы прошли по скромным коридорам, скорее всего не по тем, по которым ходит королевская семья и прислуга. Он остановился перед небольшой скромной дверью и открыл ее. Грубо дернул меня и завел.

Стены были сплошь с книжными полками, и только в одном шкафу стояло… оружие и набор бутыльков. Мое чутье подсказало, что это явно не микстура от кашля. Я слегка дернула плечом, маленькая слабость, которую я позволила себе, как снятие напряжения.

После осмотра убранства я заметила стол с очень дорогим креслом. Зеленая бархатная обивка, отполированные подлокотники из какого-то очень дорого дерева, спинка была украшена инкрустацией из изумрудов. А в кресле сидел старый дряхлый мужчина. Под глазами залегли тени, кожа имела болезненный серый оттенок, волосы были жидкие. Его вид не спасала ни дорогая шелковая одежда, ни блестящие золотые часы, ни перстни на руках.