Странница. Звёзды пустыни

Когда мы ещё только собирались уезжать из дворца, в конюшню вошёл секретарь его величества со слугой и сухо констатировал, что король Милдор передаёт мне деньги для оплаты нужд во время этого путешествия. Судя по кислой физиономии секретаря, он считал, что деньги можно было потратить с большей пользой, а отдавать их мне — полное расточительство. Но кто его спрашивал. Поэтому я без зазрения совести забрала мешочки у слуги, предположив, что это щедрое пожертвование от короля не обошлось без пинка со стороны Ленара.

Теперь я могла кутить на широкую ногу на королевские деньги и не бояться остаться без гроша в чужой стране.

Алес тогда прокомментировал этот щедрый жест неопределённым хмыканьем. На мой вопрос, откуда взялись танарские деньги, он ответил, что мне об этом знать не обязательно. При том сощуренные хитрые глаза не давали усомниться, что он знал, как король достал танарские деньги. Или, скорее, на каких условиях получил.

Вскоре нам принесли ужин, и мы в молчании принялись за ароматную еду под звуки негромких разговоров, суеты слуг и треска пламени в камине.

Молчание не тяготило. Ложка за ложкой я поглощала вкусный суп, ощущая, как согревается тело после холода улицы. В этом небольшом зале я чувствовала умиротворение, даже спокойствие. Постояльцы заканчивали ужин, расплачивались и неспешно поднимались в свои комнаты. Владелец за стойкой занимался бумажными делами, периодически раздавая поручения слугам, снующим туда-сюда из двери позади. Никакого страха или подозрительности в воздухе и в помине не витало.

Насколько же по-другому воспринималось путешествие, когда по пятам не преследовал страх. Но я знала, что эта блаженная нега не продлится долго. Карса выветрила все зачатки наивности в отношении неизвестного. А Танар был не просто не известен для меня, но и казался окутанным вуалью загадочности.

Я посмотрела на сидящего напротив Алеса, который уже заканчивал свой ужин. Очень хотелось расспросить его об этой стране, но в глазах, как и на лице в целом, слишком явно читалась усталость, и я не стала в этот раз приставать к нему.

Я заметила одну особенность, когда Алес доставал деньги для оплаты из внутреннего кармана куртки. Раньше этого не замечала, видимо, потому что не знала, к чему именно стоит присматриваться, а сейчас увидела, что Алес по возможности избегал пользоваться левой рукой, на которой под одеждой расползались чёрные ленты. Вот и на этот раз, оставив монету на столешнице, он взял плащ и ключ от комнаты в правую руку.