Лишний вес. Инструкция по ликвидации.

– Добротных снов!

– Спасибо, Марта, – поблагодарила Ульянка, поигрывая поясом халатика. – Можешь идти.

Пушистая девушка-оборотень исчезла. Ульянка скинула с плеча ворот изящного кружева, раздеваясь.

– Разницы никак… ой! – тихо охнул Иннокентий.

Ульянка самодовольно улыбнулась. Её шея, лопатки, поясница, длинные красивые ноги привычно запылали от влюблённого взгляда мужа. Всё по-прежнему! Их старшая дочь уже почти взрослая, а реакция Кеши на то, как она избавляется от халатика, осталось неизменной. Она медленно повернулась, стаскивая комбинацию.

– Любви желанья не унять, и я хочу тебя обнять, – плотоядно прошептала ведьма, приближаясь и расцвечивая свою кожу магическими светлячками.

Иннокентий даже попытался закрыть глаза ладонями.

– Ну зачем, Уль? – прошептал он. – Не получится! Я не чувствую в себе сил… Сказали же, что дом запрещает…

– Минус двадцать грамм, – внятным голосом проинформировала всех фенечка-ободок на левой руке Иннокентия.

– Это ещё что? – опешила Ульянка, останавливаясь.

Даже соблазнительная иллюминация исчезла с её кожи от растерянности.

– Это Виллина придумала, – объяснил Иннокентий. – Она назвала это «контроль калорий». Следит за весом. Дочь считает, что это полезная штука.

– А-а-а, – поняла ведьма. – Пока я рисовала, Виллина тебя вновь в амулеты нарядила. И что, часто это будет нам мешать?

И Ульянка решительно сдёрнула с мужа простыню.

– Уля, – осторожно сказал Иннокентий. – Но ведь дом…

– Я, Кеша, – твёрдо произнесла Ульянка. – Должна убедиться во всём сама. Я не верю в подобное вероломство.

А ну-ка снимай трусы!

Общими усилиями они лишили Иннокентия всей одежды. Ульянка приникла к его телу.

– Я знаю очень плохой стишок, – прошептала она ему в ухо. – Отвратительный! Рассказать?

Проклятый полупрозрачный браслет немедленно окутался зелёными сполохами.

– Минус пять грамм, – проинформировал супругов амулет Виллины.

– Заткнись! – вспылила Ульянка. – Отчитаешься утром!

Амулет-фенечка, как ни странно, отреагировал на команду дальнейшим адекватным молчанием.

Ведьма совсем распласталась по мужскому телу, словно сливаясь с ним, и с упоением зашептала мужу всякие рифмованные сомнительные безобразия. Они извивались, задыхались от поцелуев, то не могли сдержать смех, то краснели и конфузились от особо ярких словечек. Полупрозрачный браслет засиял зеленоватым свечением уже на постоянной основе.

Через некоторое время Иннокентий, красный и потный, бессильно откинувшись на подушки, прошептал:

– Я люблю тебя, Уля!

– А я тебя.