Когда ночь сменяет ночь

И, когда он упомянул о том, что вы интересуетесь потусторонним, что хотите встретиться со мной поздним вечером — можете называть это интуицией, предчувствием, чем угодно — но я сразу понял, что он говорит не о человеческом существе. Конечно, вы не останавливались в отеле, и вам не нужна свеча, чтобы не оступиться в темноте. Вы двигаетесь так уверенно, словно сейчас светит солнце…

— Я не могу смотреть на солнце, как и всё мёртвые, — бросила я, с лёгким злорадством ожидая появления испуга на лице преподобного отца. Но на нём отразилось только удивление.

— Мёртвые?.. Но вы ведь не призрак…— он поднял свечу выше, пытаясь меня рассмотреть. — Энтони всегда проклинал свою особенность, а я бы многое отдал, чтобы обладать ею. Если бы только я мог видеть вас так, как видит он…

— Для чего?

— Это трудно объяснить. Я собираю не только свитки и манускрипты. Я собираю знания. В этих исследованиях — моя жизнь. До сих пор я только верил в существование сверхъестественных созданий, но никогда не думал, что буду говорить с одним из них.

— Я перестала быть человеком чуть больше года назад, — нетерпеливо перебила я. — Подобные мне появляются в мире людей только ночью, передвигаются из одной точки в другую в считанные мгновения, видят в темноте и питаются кровью живых.

— Что-то вроде вампиров…— пробормотал отец Фредерик.

— Что-то вроде.

К моему удивлению, он по-прежнему не выказывал ничего похожего на страх.

— И сколько таких, как вы?

— По-моему, вы забываете, что знания я надеюсь получить от вас, преподобный отец.

Словно очнувшись, он кивнул.

— Прошу вас, следуйте за мной.

Миновав длинный коридор, мы оказались в просторной комнате с низким потолком. Судя по всему, это была библиотека. Вдоль стен рядами тянулись стеллажи с книгами, в углу стояла переносная лестница. Я подошла к массивному деревянному столу, на котором тоже были разложены книги.

— То, что вы ищете, — не здесь.

Один из стелажей ловко маскировал вход в другую комнату. Она казалась уменьшенной копией библиотеки, только, кроме полок, здесь стояли ещё несколько стеклянных витрин. Я задержалась возле одной, с интересом разглядывая испещрённый витиеватыми письменами свиток.

— Свиток "Торы"[1], — раздался рядом голос отца Фредерика. — Датируется приблизительно 9-тым веком новой эры.