Когда ночь сменяет ночь

В пёстрых головных уборах, с перьями, вьющимися за спиной, они походили на диковинных птиц. Причём, кроме уборов, перьев и тонких цепочек, едва заметной сеткой опутывавших их тела, на них в самом деле не было ничего. Похожая направленность просматривалась и в облике посетителей клуба — в своём коротеньком платьице с открытой спиной я чувствовала себя закутанной в одежду по самые ноздри. Рядом чему-то ухмылялся Андроник. Поймав его взгляд, я неуверенно покосилась на сцену:

— Не то чтобы мне не нравилось представление, но разве мы здесь для этого?

— И для этого тоже.

Он не ответит ни на один вопрос, пока не уверится, что шоу привело тебя в вострог. Поэтому постарайся ничего не пропустить.

"Шоу" тем временем подходило к кульминации. По сцене пронеслись несколько амазонок, кружившихся в облаке чёрных с золотым перьев. Потом музыка смолкла, свет погас, и единственный луч выхватил фигуру, походившую на гигантского цыплёнка. Вращаясь всё быстрей и быстрей под ускоряющийся бой барабанов, фигура начала сбрасывать перья, пока не остался только обнажённый мужской торс, состоявший, казалось, из одних мускулов.

Женская часть зрителей взорвалась визгом. Танцор грациозно изогнулся в поклоне и, подобрав с пола пучок перьев, с воздушным поцелуем бросил их в визжащий зал. Я остолбенело смотрела на его полные пластики движения, глаза, ярко вспыхнувшие в свете прожектора, и растерянно обратилась к Андронику:

— Пожалуйста, скажи, что это — не он…

Андроник расхохотался.

— Не делай при нём такое лицо, или о цели нашего визита придётся забыть.

Если завести с Диого беседу на теологические темы, среди своих божеств он обязательно назовёт самбу и капоэйру[2].

— Ещё не встречала бессмертных, настолько выставляющих себя на всеобщее обозрение.

— Разве это всеобщее обозрение? Подожди, что будет на карнавале.

— На карнавале?

— Парад школ самбы: огромные конструкции с сотнями танцующих, проезжающие по Самбодрому[3]. Кто, думаешь, будет выплясывать на одной из этих конструкций под вспышками камер и приветственные вопли толпы? Неужели ты ни разу не видела бразильского карнавала? — Андроник невинно взмахнул ресницами:

— Прости, всё время забываю, что ты ещё совсем дитя.

Негодующе сверкнув на него глазами, я не стала размениваться на ответную шпильку, но Андроник не успокаивался:

— Тебе уже говорили, что твои глаза вспыхивают словно огненные искры? И по этому всегда можно определить, когда ты взволнована.

— Я не взволнована, — отрезала я.