Тайна Джона Скорсезе

ничем не примечательная кухня, обычной двухкомнатной квартиры, да и в прочих тоже такие же, даже у меня самого. Справа плита и раковина, слева холодильник в магнитиках и кухонный стол с парой стульев, за него меня и пригласили сесть.

— Но ведь полиция тоже этим занимается, зачем еще и вы? — уточнила девушка.

— К нам обратилась его жена — Марина Глебовна, она считает, что полиция отнеслась к делу слишком… — я замолчал, подбирая слово, — легкомысленно. Списала все на самоубийство, но заказчица в это не верит.

Девушка только кивнула и я продолжил.

— Как вы считаете, ваш босс мог покончить с собой? Каким он был человеком, на ваш взгляд? — задавая вопрос, я внимательнее рассматривал собеседницу. Тонкие прямые брови, светлые глаза, на щеке небольшой прыщик, пухлые губы, она была симпатичной, но все портило загнанное выражение серых глаз. Она исподлобья смотрела на меня и теребила край футболки.

— Он был хорошим начальником, платил всегда вовремя, премии выписывал, но я не общалась с ним на личные темы, — она не смотрела на меня, отвернувшись к окну.

— Он вас домогался? Вы выглядите слишком расстроенной, говоря об этом, как будто с ним связаны плохие воспоминания, — пояснил я.

— Что вы нет, нет. Конечно, нет, — выглядела она еще более испуганной и я решил не давить.

— Хорошо, я верю. Но все же каким человеком он был? Как вел свои дела? Жестко, мягко, пассивно? — подсказывал я.

— Скорее, пассивно, да, не принимал каких-то неожиданных решений, всегда советовался со своим партнером по бизнесу, — она замолчала, — с Даниилом Александровичем, вспомнила. В общем, сам он ничего не решал почти, только документы подписывал.

— С прискорбием хочу сообщить, что Даниила Александровича тоже убили пару дней назад, возможно, вы тоже в опасности, так как имели отношение к документации, деловым разговорам, печатям, — о жутких подробностях смерти бизнесмена я решил не сообщать, но и на сам факт, довольно неприятный, девушка отреагировала очень спокойно, вернее никак, ее общее встревоженное и зашуганное выражение лица никак не изменилось, хотя на словах она и выразила сожаление и скорбь.

— У вас какие-то проблемы? — решил все-таки спросить.

— Нет, нет, это личное, я не буду об этом говорить, — сразу же отреагировала собеседница, в глазах промелькнула злость, ноздри раздраженно раздулись.