Под крылом Совы

Мне вспомнился и тот торжественный приём, когда Драдона внезапно для нас с ещё незамужней сестрой, истуканом встала рядом с каким-то солдатом, и оба смотрели друг на друга так, словно видели то, что могли видеть только они вдвоем. Что добавлять? Поженили их очень быстро, хоть и видеть рядом с сестрицей-племянницей кого-то незнакомого первое время было неуютно, а потом…

– Ты настырная, – Таутарино́на перекинула ноги в комнату и спрыгнула на густой ворс ковра. – Уже такая большая, а понять не можешь самого простого.

Если ты не можешь услышать Зов, то на это есть свои и очень весомые причины, малышка.

– Я знаю, что на всё есть причины, – я крепко сжала в руке мамин кулон, отходя к окну. Мне было так тяжело дышать, что потребовался глоток свежего воздуха. – Тэмми к своему незабвенному вон сколько шла… Но ведь мой незабвенный мог и отречься от Зова!..

– А ещё он мог умереть, – без жалости вздохнула моя Старшая, игриво рухнув на кровать. – Есть у живущих такое свойство. Они рано или поздно умирают.

– Ты жестока! – прохрипела я сквозь сжатые зубы. От слов Богини у меня потекли по щекам слёзы, обжигая лицо. Эмоции дали голосу силу, резанув горло от крика. – Зачем ты приняла меня под своё крыло, если не позволяешь в полной мере познать своё благословение? Бессердечная! Как ты вообще можешь покровительствовать в любви?!

По льду в глазах замершей Старшей я ощутила, что сказала не просто лишнее. – Она поднялась слишком резко, поэтому я ожидала грубости в ответ. Даже гнева или такого же внезапного исчезновения, как и появления.

Испугалась – а вдруг она, как это было однажды, обидевшись, пропадёт на несколько месяцев? О, подобного наказания бы я не выдержала, учитывая моё скорое положение – одна в незнакомой Крепости, окруженная незнакомцами в холоде и скуке!

Садясь на краешек кровати, Наставница не смотрела на меня, а куда-то в пол. От неё как сквозняком потянуло щемящей тоской, сдавившей и мне грудь.

– Отчего бытует мнение, что быть Покровителем смертных – праздник? Или, если Богу под силу совершать невероятные чудеса, чувства смертных – не более чем налипшая на обувь грязь? – в подозрительно-спокойном голосе Богини-Сестры скользнула истерическая нотка.

– Отчего вы, смертные, так относитесь к нам? Ведь иногда и Богам выпадает радость любить…

Не знаю, специально или нет, но меня коснулась зыбкая волна чужой эмоции. Страшная, далёкая тоска принадлежала Сестре. Она была настолько сильной, что меня ещё больше потянуло плакать.