Под крылом Совы

Лишь попытки смягчить её недовольство.

– Я не хочу, – я короткой фразе была и боль, и тоска. – Я не смогу принять его предложение. И дело не в том, что не могу, а в том, что не хочу. И вряд ли вообще когда-нибудь пожелаю.

«Что?» – и тряхнув головой, у меня не получилось полностью осознать реальность того, что я услышал миг назад. Я и так с трудом понимал, что происходит после всей той головомойки, коей меня подвергла странная сила. Я разберусь с ней, обязательно, пусть позже, но разберусь, а пока…

– Что ты сказала? Повтори! – характер, раскоканный всё той же мощью, как глиняный кувшинчик, собирался стремительно по кусочкам.

Цепкость хватки, холод, сила и острота голоса, решительность и жёсткость.

– Я не могу выйти замуж за вашего воспитанника, Фануиурэма. Я этого не хочу.

Наверное, до моего прихода княжна выпила изрядное количество крепчайшего вина. Другого объяснения её храбрости я просто не находил в тот миг. Дерзить мне Фарэм позволял в очень редких случаях. Знал, что получит нагоняй магией, что найдёт его где бы он ни скрывался, а эта девчонка отказывалась даже думать! Просто, элементарно думать!

– Ты приняла кольцо кронкняжны.

Так что поищи лучше причины для своего отказа!

Запоздало я подумал, что могу вот так при всей своей грозности ударить в грязь лицом от того, что ноги не позволят мне и в гневе уйти и подкосятся в самый неподходящий момент. Боги, как я был зол! Магия клубилась под горлом, норовя вырваться на волю от любого моего слова, подобного приказу к действию.

Её объёма хватило бы, чтобы заморозить до хруста весь сад и ещё воздвигнуть на месте аккуратной ограды частокол из ледяных кольев.

– Ралтэфар.

Я был в бешенстве, в том редком виде пылкой злобы, что может кипеть во мне. Зависшая для пикирования птица, приподнявшаяся над гранями чаши жидкость. Я готов был сорваться в любой миг,.. но звук собственного имени успокоил меня. Я даже не видел княжну, оставшуюся из-за моей вспыльчивости позади, ощущая её присутствие лишь спиной.

Остановился, прислушиваясь к гомону мыслей, сравнимых разве что с обезумевшим табуном. Но спокойствие повлияло и на них.

Меня назвали по имени. Во всём Ледяном Пике вряд ли сыщется храбрец, решивший подойти ко мне настолько близко. По имени! Да из князей-Хранителей не каждый позволяет себе эту вольность из простого уважения. По имени, и – девчонка, которой следовало бы иногда поучиться ещё манерам! По имени, что, кажется, начинало существовать без меня.