На службе Эрриану

– Девушка одной рукой приняла букет. – Пойдемте. Нам следует поговорить...

Она неторопливо зашагала вдоль по аллее, стараясь держаться в тени раскидистых яблонь. Генрих последовал за ней, отставая на пол-шага и стараясь попадать в такт стуку ее каблучков.

– Генрих... Вы прекрасный юноша, и я благодарна за то время, что мы проводили вместе... – Анита чуть повела взглядом в его сторону и снова опустила взгляд. – Я всегда ожидала наших встреч с... нетерпением... Но боюсь, что вам больше не следует посещать наш дом столь часто.

Генрих внимательно следил за тем, как подол ее платья колышется над мостовой.

– Мы всегда будем рады видеть вас на официальных приемах... Но пока, чтобы избежать кривотолков, нам не следует встречаться нигде кроме.

– Что-то произошло? – тихо спросил Генрих. – Я чем-то прогневал вашего отца?..

– Мой отец... задумался о моем... замужестве. Мне следует подобрать лучшую партию. Торговля в последнее время идет не очень хорошо, и... приходится думать о будущем семьи.

Генрих промолчал. Он чувствовал себя актером, угодившим не в ту пьесу. Ни одна из известных ему реплик никуда не подходила.

– Понимаете, я просто не могу подвести своего отца, – продолжала Анита. – Вы наверняка сделаете блестящую карьеру на флоте, но...

Девушка примолкла. Генрих подождал немного – но продолжения так и не последовало. Он вздохнул.

– Госпожа Де Крокет. Дозволено ли мне будет проводить вас до ворот вашего дома?

– Пожалуйста.

Они столь же неторопливо отправились обратно.

В молчании они дошли до резиденции Де Крокетов.

– Прощайте, Генрих... господин Ван Барбур. Надеюсь, мы с вами еще увидимся для более приятной беседы.

Анита подняла было левую руку, чтобы Генрих, как обычно, мог коснуться ее губами. Но она все еще держала подаренный букет, и что с ним было делать?

Генрих низко поклонился:

– До встречи, госпожа Де Крокет.

– Удачи вам завтра.

Молодой человек отвел взгляд. Он думал пригласить Аниту и ее отца поприсутствовать на выпускных экзаменах. Но звать юную госпожу Де Крокет... было бы излишней вольностью.

Весь вечер Генрих провел в своей комнате, сидя над картами, и на заднем дворе, упражняясь с саблей – копией той, с которой, как он думал, предстояло показывать свое умение перед экзаменаторами.