На службе Эрриану

Если приподняться повернуть голову, то по левому борту можно было увидеть берег – то почти отвесные скалы, то густые леса, где не сыщешь человеческого житья, – а по правому – бескрайнее море. Рядом спал Андрий, иногда всхрапывая во сне. Нахватался от своей коняги... Лестар же предпочел сон в общей каюте. Наверное, чтобы быть поближе к запасам съестного.

В голове Генриха копошились мысли, словно большие тяжелые жуки.

Ему представлялась галера глазами рыб. Что-то они о ней думают?.. Должно быть, больше всего снизу галера походила на летающую рыбу, которых один из матросов показал сегодня.

Серебристые силуэты стремительно взлетали из воды и, искрясь на солнце, почти без брызг уходили в глубину. Кто-то из матросов помянул байку, что, дескать, это на самом деле птицы, они выбрали жить в воде, чтобы меньше махать крыльями...

Про крылья – это зря. Генрих тут же вспомнил, что у него есть руки, есть ноги, спина... все то, о чем он уже почти забыл. Но теперь они вернулись и принялись жаловаться на судьбу.

И нельзя было сказать, что он весь день провел на скамье среди гребцов. Моряки отлично понимали, что юнга, который держится на ногах, сделает больше юнги, лежащего пластом. Потому он лазал на ванты, помогал расправлять парус, даже немного подержался за штурвал, от которого его довольно быстро отогнали, подносил воду гребцам...

Но даже тех минут, когда Генрих подменял одного из матросов на веслах, хватило, чтобы на ладонях вздулись мозоли, а в ногах и плечах обнаружились мышцы, о которых он и не подозревал.

И даже самый крепкий из школяров, Лестар, который для собственного удовольствия любил поплавать на лодочке в погожий денек, – даже он готов был предаться унынию и стенанию. Останавливало лишь то, насколько невозмутимыми были другие мореходы, выполнявшие привычную уже работу.

Потому Генрих старался наравне со всеми, не жалуясь и не обижаясь на шуточки или гневные окрики, когда делал что-то не то, и, садясь на весла, вместе со всеми пропевал нехитрые слова матросских песен – с ними было легче грести.

Капитана за весь день почти не было видно: почти все свое время он проводил в каюте, занимаясь своими капитаньими делами – и Генриху было немного завидно. Он подумал, что тоже не прочь сидеть за широким столом, развернув большую подробную карту каких-нибудь хорошо исследованных вод и заносить пером в судовой журнал «В два часа пополудни прошли остров Нель; летучих рыб меньше, чем в прошлом году в это же время».