Наследница долины Туманов

— Ага, ползать я вполне смогу, как безногое умертвие, — перебила я эти бредовые речи.

Сколько мне своих сил Мояла отдала, и всё впустую: тьма сжирала всё светлое, что было в моей душе.

Я снова дёрнулась, но гер Каил держал крепко. Приподняв, усадил себе на колени и прижал к своему мощному телу так, что дыхание спёрло. От смущения у меня залилось краской лицо и шея. Но страх так и не прошёл.

— Амэлла, успокойся, — тихо шепнул северянин и поцеловал в висок.

Меня затрясло, как в лихорадке. Зачем он так себя вёл? Что ему от меня нужно было? К чему вся эта фальшивая нежность, забота.

— Насколько нужно быть мерзким и гнилым, чтобы потешаться над калекой, — я оттолкнула его, вырываясь из крепкого кольца его объятий. — Устройте уже публичную казнь, натяните мне на шею петлю и скиньте со стены, чтобы я украсила собой вид на теперь уже ваш замок. Вам же для этого меня оставили, — устало прошептала я и закрыла лицо руками.

— Я пойду, гер, — целитель смущено отводил взгляд, а я не понимала, почему они ведут себя так? Что изменилось в их отношении ко мне?

— Иди, Вэй, — сухо произнёс гер.

Целитель спешно покинул гостиную, оставляя меня наедине с этим странным захватчиком. Гер Каил рывком отвёл руки от лица и пристально всмотрелся в мои глаза. Тот огонёк, что вспыхнул в его очах, становился всё ярче, пугая.

— Всё ещё больно? — поинтересовался он странно глухим голосом и снова обнял.

Меня передёрнуло.

— Вам-то что? — огрызнулась, чувствуя, как боль действительно уходит.

— Ты всегда такая колючка? Или это на меня особая реакция? — подняв меня на руки, гер осторожно усадил на кресло.

Его вопрос оставила без внимания. Я просто устала. За последний час пережила столько боли, страха и ярости, что, кажется, просто опустошила себя.

Опустившись на колени передо мной, северянин расправил мой плед, но, заметив на нём кровь, откинул в сторону. Старая линялая серая тряпка покатилась по полу. Взгляд мужчины упал на мамин плащ.

— Почему ты без обуви? — услышала я вопрос. Мужчина, сжав в ладони голую ступню, мягко разминал её, словно согревая. — Носочки что, не вяжут у вас?

Сжав челюсть, я отвернулась. Что мне ему говорить? Не было у меня обуви уже давно. Ни к чему она мне. А носки… Я берегла, их зная, что шерсть нынче роскошь, даже для княжны.

Тяжело выдохнув, остановила свой взгляд на колонне.