Наследница долины Туманов

Меня разглядывали тёплые карие очи, обрамлённые густыми чёрными ресницами, словно ему кто глаза угольком подвёл. Красивый снаружи, но такой злой внутри.

— Болит? — тихо спросил он.

— Ненавижу! — слово само вырвалось из моих уст.

Я смотрела в глаза склонившегося надо мной мужчины и видела в них свое отражение. Бледная, с растрёпанными волосами. Сейчас я действительно напоминала умертвие.

— Как же я вас ненавижу, — повторила я вполне осознанно.

Мужчина дёрнулся, будто получил пощёчину, и склонился ещё ниже, не разрывая зрительный контакт.

Мне казалось, он вглядывался в душу. Странный пронизывающий взгляд.

В его глазах медленно загорелся уже знакомый тёплый жёлтый огонёк. Он становился всё ярче и, пульсируя, завораживал.

Моргнув, я оборвала это наваждение.

Отпрянув, северянин снова глянул на моё лицо. Как будто в первый раз увидел. На его губах обозначилась мягкая добрая улыбка. Шумно вздохнув, гер осторожно поднял руку и обвёл контур моего лица пальцами.

— Ну, здравствуй, долгожданная моя, — шепнул он, а затем, склонившись, поцеловал меня в уголок глаза.

— Наломал я, кажется, дров.

Глава 7

Опешив от столь неожиданной и нежной ласки, я приоткрыла рот и не знала, как мне относиться к тому, что сейчас произошло. Он меня поцеловал. Ни один мужчина никогда раньше такого не делал. Только мама перед сном — вот так же желая спокойной ночи, касалась губами уголка глаза.

Это неожиданное проявление нежности сделало меня вмиг беспомощной. Моего обоняния коснулся слабый аромат хвои и ещё чего-то родного и такого любимого.

Вдохнув, я прикрыла глаза.

Смородина.

По моему виску скатилась одинокая слезинка.

Этот мужчина пах хвоей и смородиной.

— Не плачь, упрямица моя, — гер снова коснулся пальцами моей щеки и ласково пригладил, — сейчас придёт целитель и поможет. Потерпи.

В его глазах плескалась неподдельная тревога. Отвернувшись, чтобы не видеть, я нащупала и сжала в ладонях ткань пледа.

— Это ничего, Амэлла, — казалось, он вообще не обращал внимания на то, что я не желаю его прикосновений.

Огромная мужская ладонь прошлась по моим волосам, приглаживая их. — Никому не дам тебя в обиду и сам никогда больше не трону. Я очень злой и сильный северянин, веришь? Любому, кто сунется к тебе, голову скручу.

От этих слов мне вдруг стало как-то легче. Губы против моей воли тронула улыбка. Дверь с грохотом распахнулась, и к нам подлетел воин.

— Что стряслось? — выпалил он и, нагло отпихнув гер Каила, принялся уверенно осматривать моё тело.