Мне нельзя тебя любить, оборотень

Их звонкие крики, с которыми у меня всегда неразрывно было связано лето,  заставили улыбнуться. Но летают низко, значит, надо поторапливаться, скоро дождик – примета верная.

   Зашагала к поселению, но когда проходила мимо скотного двора, ливануло. Да так, что вымокла до нитки мгновенно. Еще и ветер поднялся, холодный, жуть. Исхлестал по щекам, забрался за корсаж платья нагло, стиснул ледяными щупальцами грудь. Видимость пропала почти полностью, не то, что дорогу, руку собственную вытянутую было не видно.

   Скользя ногами в чавкающей грязи, в которую превратилась тропинка, наощупь дошла до ближайшего сарая и протяжно выдохнула, укрывшись от непогоды в этом хлипком строении. С трудом расправилась с разбухшей от воды шнуровкой корсажа, стянула платье, которое весило теперь, наверное, целый пуд, бросила на сено.

   Выжать бы его надо, но оно мне все запястья выкрутит, не справлюсь ведь. Тогда пока нижним бельем займусь. Стыдливо глянула по сторонам. Да нет тут никого, трусиха! Только пауки-тенятники по углам висят.

   Стянула панталончики и исподнюю рубашку из тонкого, такого приятного для тела материала, что мурлыкать хочется, когда надеваешь ее. Сейчас, правда, все было ледяное, липкое, противное, категорически не желающее слезать с тела, которое покрылось синей гусиной кожей.

   Кряхтя, как наша старая Вещунья, я выжала белье чуть ли не досуха и разложила его на сене, пусть досыхает. Рядом легли гольфики. Хихикнула, решив, что даже красиво получилось.

Теперь пусть сохнет, ведь, судя по завываниям ветра снаружи, мы с одеждой тут надолго застряли.

   Хорошо, хоть не гроза, ее малышка Дженни очень боится, а Лавия вместо того, чтобы приголубить дочку, может и на улицу ее выставить, чтобы боролась со своими страхами. Один раз уже сделала так, с год назад, крошка потом до зимы заикалась. А сестра только глаза закатывала, по заднице ее шлепала и язвила, что в следующий раз дочка вообще, наверное, онемеет.

   Почему она такая? Не знаю.

Хотя, в последнее время, вроде бы, оттаял немного наш снеговик. Дженни хвасталась, что мама ей персик принесла. Для нее это неслыханный поступок. Надеюсь, сестра подольше такой пробудет. Ведь, говорят же, что с возрастом сердце женщины мягче становится. Если оно не каменное, конечно.

   А я вот в скором времени, наоборот, превращусь в ледяную скульптуру, наподобие тех, что у нас некоторые умелицы из глыб льда вырезать умеют.