Случайный прохожий

Надо было заморозить себя до самых глубин души и превратиться в Снегурочку, чтобы понять это. Признать, что радовать других и радоваться чужой радости — мало, ей нужна своя радость, идущая из сердца, от огня, который угас, казалось, навсегда. Ощутить ту самую тоску… нет, не тоску — жажду! Подлинных чувств. Надежды. Счастья. Не убегать, не прятаться, не замыкаться в ледяной броне.

Снежана вскочила и начала торопливо собираться. Сложила одежду Арсения в огромный пакет, вызвала такси. Заказов было много, и ей пришлось ждать.

Чем он её встретит? Что скажет? Вдруг его нет дома? Снежана мысленно перебирала один вариант за другим, представляла себе выражение его глаз, лицо неведомой Оксаны — и чувствовала, как в душу заползает холод, устраиваясь там привычно, по-хозяйски. Она надела куртку, шапку, сапоги, повязала толстый шарф, но зима гнездилась внутри, пальцы дрожали, не попадая по сенсорным кнопкам. А такси всё не ехало.

Тогда Снежана на секунду зажмурилась и набрала номер Арсения, надеясь отогреться его голосом. У него красивый голос, волшебный, он всё может...

Динамик откликнулся чужим и холодным: "Абонент недоступен".

Снежана взглянула на громоздкий пакет и покачала головой, гадая сможет ли дойти до автобусной остановки хотя бы с пустыми руками. Время есть, до двенадцати ещё далеко. Тогда почему тело кажется чужим, в груди лёд, а в голове стылая звонкая лёгкость?..

Дверь она отперла только с третьей попытки.

Но за порог ступить не успела.

В лицо ударил запах хвои и мандаринов, и в квартиру шагнул Арсений со связкой еловых лап, нагруженный пакетами, невозможный, как Дед Мороз из сказки, в которую ей больше не было хода.

— Ты куда? — удивился он.

— К тебе, — сказала она.

— А я к тебе!

Арсений крепко обнял её и не отпускал до тех пор, пока его руки не перестали казаться обжигающе горячими.

От хвои и мандаринов нежилая квартира сразу преобразилась. Они разобрали покупки, поставили в вазу еловый "букет".

— Зачем ты?.. — шептала она, чувствуя, как от стеснения горят щёки.

— Так Новый год же, — отозвался он. — И наша первая годовщина. То есть юбилей. Ровно один день со дня знакомства.

Он уселся на табуретку и посмотрел на неё снизу вверх.

— Делай, что хочешь, Снежана, а я никуда не уйду. Ни до двенадцати, ни после. Никогда. Если правда решишь отделаться от меня, можешь огреть сковородкой.