Случайный прохожий

Мы живём счастливо, несём чудеса и радость. Но однажды в сердце просачивается тоска по чему-то иному, отнимая способность творить чудо. Тогда снегурочка уходит на пенсию и вспоминает свою прежнюю жизнь.

Снежана замолчала и опустила взгляд.

— И что происходит потом? — спросил Арсений, боясь дышать.

— А потом она должна научиться снова быть человеком. Плакать и любить. Стать живой и тёплой — до того, как часы пробьют двенадцать. Если не успеет, обернётся ледяной фигурой и растает по весне.

Арсений взял её холодные руки в свои и уверенно улыбнулся.

— Ты успеешь. Всё будет хорошо. Плакать ты уже научилась. Остальное — пустяки.

— Я постарею, — прошептала она и отвернулась.

7

Представить её сороколетней? У них в труппе не хватало зрелых актрис, и на роль дамы в возрасте вполне могли взять молоденькую. В голове нарисовалось: сцена, грим, костюм — и Снежана…

Арсений негромко рассмеялся.

— Даже когда тебе будет сорок, ты останешься такой же милой, нежной и доброй. Но это будет ещё очень нескоро.

Не выпуская её руки, он дотянулся до холодильника — кухня-то маленькая, достал кетчуп и показал ей дату на пакете.

— Прошёл всего год! Один год.

— Правда?

Он включил телефон, продемонстрировал цифры на экране и снова выключил. Телефон показывал семнадцать пропущенных вызовов, двадцать три сообщения в мессенджерах и четырнадцать эсэмэсок.

Было поздно.

— Хочешь спать?

— Хочу, — ответила Снежана. — Но лучше не надо. Вдруг во сне я заледенею и не проснусь?

Арсений отвёл её в маленькую комнату с большой кроватью. Укрыл пледом, который нашёл в шкафу, и сел рядом, держа за руку, как, бывало, держал маленькую Юльку, когда она болела, а мама была в командировке. Ладошка в его руке мелко дрожала, и тогда он тоже лёг, обнял Снежану, коснулся губами пахнущих ромашкой волос. У неё ромашковый шампунь.

— Так теплее?

— Угу, — отозвалась она ему в плечо.

Ночные огни за окном заволокло белой пеленой: шёл снег. Уличный шум смолк. Снежана тихо всхлипывала во сне, а он мог только обнимать её и делиться своим теплом, слушая, как вьюга за окном поёт: Снежана, Снежа, Снежная, Нежная, Нежданная, Незваная, Желанная... Сколько раз он слышал этот звук, этот голос в зимней ночи, но никогда не воспринимал его, как песню, полную ледяной страсти и тоски.