Мой Пилигрим

— Вот и раз! Так сама и спроси, или ты совсем оробела, что ко мне с таким вопросом, а не к нему? Да ведь и не вежливо так, говоришь, словно его здесь и нет.

Тактио огляделась, увидела на столе чашку с водой, да тарелку:

— Он был здесь? Я бы может и заговорила с ним, да ты права, боязно мне немного. Человек он сторонний, Служитель, станет ли он с Колдуньей разговаривать?

— Одно название в тебе, что Колдунья, а равно как я – человек простой, с бальзамом целебным от отца в наследство, — она жалостливо провела рукой по голове девушки, понимая, что не видит она Аурума, — Вот кто целителем был от Неба, не на этой земле сказано будет.

Она отдала Тактио корзинку.

— А что про гостя-то, что за человек? Бояться его или он с добром?

— Да как же – святой человек и со злом придет? Да и куда? В саму зла обитель? Уж чего страшиться под этими крышами, если сами мы и спим и пробуждаемся рядом с Духом затаенным…

— И я пойду, — засобирался Аурум, — спасибо, хозяюшка.

— Ступайте. К обеду пироги будут.

Он пошел по пятам, как вчера шел, только теперь гость намерился проникнуть вслед за ней и в покои. Девушка шла, не видя, и потому дверь для постороннего закрыться не успела, и Аурум проник в Башню Колдовства первым посторонним за долгие годы. Только из люка показался, как я застыл, выпрямившись, и остался лежать на полке.

— Милый мой Патрик, — Тактио поставила корзинку на стол, — как же ты счастлив, что можешь не чувствовать голода, и как же несчастен, что не ощутишь этого вкуса.

Аурум в это время осторожно осматривал все, ничего не трогая, а лишь наблюдая.

— Что за чары ты на тебе? — прошептал он, словно боясь, что все же девушка его услышит. — Я есть, но ты не видишь меня и не говоришь со мной, но ты видишь кого-то и говоришь с кем-то, кого нет. Кто таков Патрик?

— Я спросила кухарку о госте, но она так странно ответила, что я ничего не поняла. Отчего она жалеет меня? Хотя пусть лучше жалеет, чем палкой бьет, как Титул.

Колдунья собралась есть, приготовив ложку и налив сливок в пиалу. Огляделась, как Аурум, вокруг себя, чтобы найти меня глазами. Потом взглянула наверх.

— Ты чего там?

— Ты говоришь с куклой! — Он тоже меня увидел. — О, Небо, что творит одиночество с людьми. Бедная девочка, ты и впрямь не в себе. Но говорит с воображаемым другом не столь странно, сколь не замечать живых рядом с собой.