Мой Пилигрим

Бледное и уже без слезинок личико Тактио полыхало мукой и смирением с произошедшим. Она попросила пить, и я подал ей чашу отвара, но девушка вдруг отказалась, легла на свою кровать и сделала вид, что спит. Мысли в ее голове так и скакали одна к другой, никак не давали ей покоя, но по прошествии часа сон согнал их, как послушное стадо, в загон, и выпустил на волю сновидения.

Я вздохнул, отпустил госпожу от своей опеки, и залез на самую верхнюю полку к пыльным кувшинам и колбочкам, где хранились перетертые в порошок целебные корешки.

И тут прилетел ветер.

Братишка!

Вот, кто не боялся зловещего Замка! Тучи страшились смотреть на него, луна не заглядывала к пропасти, а ветер летал, где ему будет угодно, - непойманный, неподвластный, своенравный. Истинный пилигрим и скиталец, которому нечего терять и который везде был.

Сегодня в замок заглянул весельчак. Очень легкий, одурманенный свежими весенними травами с луга. Ударился в ворота, расхохотался, что они заперты, и влетел в окна Палат Пятнадцати Стражей.

Они охраняли замок с первого дня, как он был возведен, и по силе им не было равных. Неживые как статуи, беспристрастные, они лишь выглядели как люди. Ни напасть ни на кого, ни уйти на свободу, они не могли, потому что служили Замку. И я, согласно приказу, не наделил их желаниями и нуждой живых созданий.

Ветер, пошарив по комнатам, не найдя даже с чем поиграть или выбросить вон из окна, разочарованно пролетел сквозь палаты и вынырнул уже во внутренней площади.

Внутри было всего три жилых комнаты, а остальные были заполнены тоннами пергаментных свитков, картами звездного неба, фолиантами противоречивых предсказаний. Здесь, в его стенах таились по округлым уголкам самые древние записи и самые сумасшедшие мысли. Сам ученый, что еще недавно жил в этих стенах и знал наизусть каждое написанное собой слово и каждый клочок испещренных чертежами листов, не нажил потомков, а тот ученик, которого он воспитывал как преемника, был изгнан Титулом прочь на все четыре стороны.

И Башня с тех пор пустовала. Одним только оком она смотрела вверх, - оставленном на чердаке телескопом.Оттого ветер и затих, что наткнулся, едва влетел, на любимую диковинную вещь. Она ему нравилась, и радостный пилигрим пока рассматривал ее, аккуратно сдувал пылинки.