Мой Пилигрим

И она была на самом деле, эта связь, только шла она от души к душе и была прочна, как канат. У Ультио были поджатые ниточкой губы, большие и красивые глаза, довольно строгие и серьезные своим взглядом. Его сиротство и его положение здесь, в этом Замке, не наложили отпечатка сломленности и униженности. Семья все равно была, семья, в котором мальчик остался старшим, и способным защитить и уберечь все, что у него осталось, даже если борьба будет ему не по плечу. Как я понимал его. А сестренка Маерор брала пример с брата, - не говорила ни слова, ничего не кушала и не пила, просто сидела на подушке за высоким столом, и иногда поглядывала на Ультио.

Оба искренние, как солнце. Но и загадочные, как иная сторона луны…

— Почему Колдуньи нет, отец? — Спросил юный сын Титула сразу же, как только хозяин закончил представлять присутствующих. — Наш гость должен быть знаком со всеми, кто живет в Замке.

— Господин Аурум был удостоен чести видеть ее и, к сожалению, не могу сказать обратного о ней. Девушка наказана за свою очередную выходку, так нелюбезно испортив гостю утро.

— Титул небрежно махнул рукой, давая понять, что не желает больше говорить об этом. — Я собрал вас, чтобы вместе принять решение о той просьбе, которую Святой Орден испрошает у нас. Господин Аурум прислан удостовериться в крепости стен Замка и в крепости наших клятв. Если все вы помните, какие дары и какую власть сулили нам королевские послы, то поймете, что это встревожило и Орден.

Он улыбнулся сам, и вслед за ним суетливо улыбнулся его брат - Хранитель тайны.

— Наш гость хочет удостовериться, что ни мне, ни моему брату, не присуща алчность. Гостю дозволено будет пожить здесь какое-то время и, — теперь он обратился к самому Ауруму, — вы увидите, насколько тесен, крепок и непоколебим наш семейный уклад. Мы ни в чем не нуждаемся и ничего не просим. Единственная наша цель — держать Духа Жажды во сне во имя сохранения мира!

Такая речь заставила Аурума опустить глаза.

Его виски уже тронула седина, добавив в золото белизну, его отточенные знания, как выправка, стали естественной частью жизни, незабвенными до последней мелочи.

Как много ему еще расскажут люди и свитки, шепот и надписи. И даже стены могли застонать в немом отчаянье, что не передать им никогда всего, что они видели и слышали, и что никогда не изгладится из их прочной памяти.

Глава 23 ВЕТЕР

ВЕТЕР

Брат мой.

Следы на камнях. Лишь вздохни и увидишь,

как кто-то незримый идет к тебе.