Мой Пилигрим

Не вовремя мелькнуло удивление: создание на самом деле не собака, а все же облик не условный, конкретная порода, выведенная людьми для боев. Их, бои, давно запретили, а плод человеческого уродства и жестокости остался.

Вот точно – пока не кинется мурай, не кинутся и другие.

— Где же ты, Грим, где ты, мое чудовище?

Шепнула я себе, ощутив, как в сердце разливается приятная надежда на то, что он прямо сейчас придет и спасет. Он - сильный. Несокрушимый. И по-другому быть не может! Это другие лгут, трусливо сбегают и продают как товар.

Но Грим – он же дракон с золотым сердцем!

Главное успеть и подставить мураю руку, не дать вцепиться в горло. Если в ноги кинется, успеть пнуть в морду. Пес, набрав достаточно силы, вздыбил холку. В секунду-другую – рванет вперед… чего ждет? Команды?

— Наслаждаешься моментом, скотина?! Я сначала псу брюхо распорю, а потом и тебя вскрою!

Гул… почти неуловимо, но я поняла ясно, - собаки сменили тон с угрожающего на испуганный. Все также громко, все также с визгом, а готовность к атаке превратилась в паническое кручение на месте.

И ветер поднялся! Мурай рычал не в мою сторону, а вообще. Старуха принюхивалась, мотая башкой вниз-вверх, и пес повторил эти движения синхронно.

— Уходи, Тио.

Спокойным приказным тоном произнес Безымянный, оказавшись позади меня. Его темная худая фигура переметнулась вперед так быстро, что я ни пискнуть, ни охнуть не успела, счастливо пялилась уже в спину спасителя. Сбылась мечта! Одно «но» - я не принцесса, а он, хоть и дракон, но сражаться один не будет.

Я? Бежать? Ща!

— Вместе, Грим!

Он полубернулся, раздраженно на меня оскалился, показав клыки, и крикнул со смесью приказа и мольбы, и жестко и просяще одновременно:

— Унеси ее!

Кому крикнул?

Сжало и поволокло, - порыв ветра обнял меня с трех сторон разом, раскручиваясь как мощная воронка с одной форточкой для воздуха. Вдох, и оборот без дыхания, как в плотном тканевом коконе из ветра, до нового проблеска кислорода и возможности его вдохнуть.

Пальто сорвало с руки, нож выронила. Оставшуюся одежду, при всей плотности сдавливания, рвало в разные стороны и юбка, и свитер, и крепкие новые сапоги трещали! Волосы ураган пожелал выдрать с корнем, расплетая косы и развивая всю копну.

Я уже не стояла на земле, и даже не видела земли. Хватка оказалась мучительной, как кошмар сонного паралича и одновременно с тем ярко-чувственной.