Мой Пилигрим

Остановилась, развернулась, и похолодела от льдистой лапы, что схватила за сердце. Опасность! И моментальное понимание, что ее не избежать.

Старуха – громадных размеров, уродливо тучная, вылезала из глубокой канавы, как будто там была компостная яма, а не земля. В сапогах, в обвислых, даже на ее жирных ляжках, штанах, в серой дерюге и с сальными седыми космами до пояса. Лопату в руки, и картина ужаса полная. Да… и без описания Мари не обознаться, это не местная алкашка из лужи восстала, свежим воздухом дышит… веет от старухи… Жутью веет! А в разгаре день! Неужели она нарочно, не скрываясь, ради меня выбралась?

Как же от этих Слуг смердит… не в нос вонью, а прямо по нутру гадким проходит.

Вспомнился мне верзила с Казематного, - у того тоже было довлеющее воздействие физической расправы, безнаказанность сильного. Медведь-людоед. А здесь немного иное: более гадкое, более мелкое. Слуга – толстуха, а аура мелко-паршиво-скотская!

Бежать! И не раздумывая! Ветер вроде как присматривает, но что-то я ни дуновения не ощущаю, и магической луны не видно.

Я не в обиде – где-то кому-то помощь сейчас нужнее, а меня ноги унесут.

Один прыжок… другой… в сторону! И я поняла, что окружена – повсюду псы. Разномастные шавки от крупных до мелких, сбежались, повылазили из-за заборов и не было шанса даже ломануться через участки – они не кидались, рычали и скулили одновременно, гавкали и даже… пятились? Их будто кто за шкирку держал и заставлял, притягивал, а они бесились и не моги вырваться… Я крикнула:

— Чего надо, скотина?!

Старуха открыла рот и одна из собак гавкнула.

Какого ляда… она дернула лицом. Снова разомкнула толстые губы, и даже щеки у нее затряслись, так она что-то стала выкрикивать, не издавая ни звука. И каждое ее «слово» вырывалось из чьей-то собачьей глотки истошным лаем!

Кажется, в эту секунду моя психика прошла самый суровый тест на прочность. Волосы встали дыбом, я почувствовала этот так явно, словно кто-то нарочно запустил пятерню и попытался меня причесать «против шерсти», справившись даже с тяжестью длинных кос.

Мне все, конец? Это нечто, с чем бороться нельзя?

Может, и нельзя. Но я попробую… пальто быстро скинула, намотала крупным оборотом на левую руку – щит. Сумку отбросила в сторону, едва достала нож, - меч. И не против кучи собак, которые загавкали еще громче и стали даже визжать, а против главной твари, что начала выползать около ног старухи, отряхиваясь от влажной, со снегом, грязи. Белый мурай.