Мой Пилигрим

Я из элементарной вежливости не ломилась к Ауруму в покои, как и он в мои – но факт в том, что замков не было. Нигде, даже на входе!

Зашла в мастерскую.

А не такой уж Грим и чистюля. Половина его аккуратности и ухоженности – забота хозяйственного Аурума, который явно брал на себя слежку за чистотой одежды и всего дома. В этой берлоге было мусорнее, пусть и не грязнее, - повсюду стружки, щепки. Все друг на друга навалено – что доски, что инструменты, что целые склеенные полотнища. Творческий хаос.

— А коготки почти как у меня.

Набор ножей действительно схож – все короткие, честь как будто для кожи, часть - стамески. Кожа, запах которой я снова уловила, не смотря на едкий аромат клеев и морилок, была для заточки и для полировки. Только Грим не делал мебель, как я не слишком серьезно предположила в начале, он резал панно. Барельефы-картины. Морилкой тонировал, давая глубине большую выразительность, и почти писал тоном – были места, где дерево осталось не тронутым, самым светлым, а были впадины, где все залито до черноты.

Красиво у него выходило. И очень тонко.

При нормальном свете я с порога рассмотрела несколько работ у стены. Пейзажи с горами, морские, пустынные и степные. И в каждом кто-то живой обязательно присутствовал – птица, лань, путник маленьким силуэтом.

Почему он не украшал этим дом? Картины были обалденные, и можно было бы увешать все – коридоры, гостиную, библиотеку, все жилые комнаты. А они не висели даже в мастерской – стояли у стен, и я из перебирала как гигантскую колоду карт – по пять-десять в каждой такой стопке.

На Тактио снова я долго не решалась взглянуть. Блуждала по одной половине помещения, оттягивая время и не заходя за ширму. Не знала точно, почему – не хотела разочарования? Или, наоборот, еще большего очарования ее лицом и исходящей одухотворенностью. Проклятье! Думать о том, что я боялась сравнения – ни за что! Я ничего в этой жизни больше не боялась!

— Какого ляда…

Да, это не при лампадке смотреть!

Ровный прямоугольник был превращен в рваный кусок дерева, как будто все углы обгрызли, пообрубали, а потом передумали и зачистили сколы.

Грим уничтожал свою работу! Изрубил полотнище, оставив лицо и ладони – рука не поднялась на святое. Проклятье, за что? Из ненависти что ли?

За ширмой, если заглянуть совсем к стене, в дальний угол, грудой были свалены изрезанные работы.