Мой Пилигрим

Я покрывалась мурашками и внезапно мерзла без его жестких ледяных ладоней.

— Мне лучше уйти.

— Почему?

— Мне лучше уйти… — вот теперь рыкнул зло.

Грим шагнул спиной к двери, чуть склонился в жесте почтения, и исчез за ней.

— Куда ты денешься…

Довольно произнесла я, поджимая губы и скрадывая флер прерванного поцелуя. Он прекрасен! И поцелуй, и Грим, и его затаенная страсть, она есть!Прекрасно даже страдание, с которым он не хочет расставаться! С ума сойти! Ни фига не понятно, но я обязательно во всем разберусь.

А с руками нужно что-то придумать…

Вернувшись к кровати, нащупала под матрасом листы. Сокровище. И это еще не конец – есть продолжение. Уверена, что там написано о смерти Тактио, и о том, как Патрик вновь стал человеком.

Глава 40 Безымянный

— Олли, тебе недостаточно моего цветущего и здорового вида?

— Анализ крови будет, тогда отпущу. Завтракай.

— Олли!

Я бы ушла без выписки – нашли кого удержать в неволе. Но мне не отдают вещи! А бежать в больничных тапках и халате по ноябрьскому снежку, прижимая к себе тетрадку и терять все оставшееся тепло, не хотелось.

— Эй! Ты же умер!

Покинув палату ради туалета, внезапно застукала сапожника Арту! Он выходил из помывочной, завязывая на опавшем животе пояс халата и пальцами двигал осторожно из-за боли: от запястья по локоть в бинтах.

— А, это ты… — бросил на меня взгляд, узнал моментально и на этот раз не поморщился сочувственно.

— Вены резал что ли?

Он буркнул и пошел по коридору, но я так просто знакомого отпускать не собиралась. Догнала и доверительно спросила:

— Появился он или она, внушили мысли, довели до отчаянья, и рука потянулась к сапожному ножу… скажи, вру?

Арту остановился. Я продолжила:

— Это Слуга. Я уже со всеми четырьмя успела столкнуться и, видишь, в последний раз сплоховала – загремела в больничку.

— Слуга? Так это был…

— А ты думал кто? — Я огляделась, и не нашла ничего лучше, чем предложить: — Пошли обратно в помывочную. Ко мне Олли может нагрянуть, у тебя соседи наверняка есть. А там – запремся. Давай поговорим.

Немного подумав, сапожник кивнул.

Как зашли, он прислонился к стене, а я присела на край ванны. Но как ни выжидала, Арту молчал, хмурился, готовился, даже шевелил подбородком – но не издавал ни то что слова, ни звука.