Мой Пилигрим

Я молил свою Тактио только об одном – произнести хоть слово! Помогите! На помощь! Это был бы призыв! Я бы мог остановить его в тот же миг… но девушка лишь стонала, молча снося избиение, а потом и вовсе затихла. Титул остановился только тогда, когда понял, что так может убить ее.

— Ты скажешь мне… скажешь!

Устало опустив руку, он носком сапога отодвинул ее от двери и, открыв, спустился вниз. Крикнув слуг, Титул приказал перенести девушку в покои Палат Странника на втором этаже, и чтобы посланник Ордена не видел ни их, ни ее.

Слуги исполнили приказ.

Добрая кухарка приводила Тактио в чувство, обтирая холодной водой.

— Ах, да за что же он тебя так, госпожа? Как бы ощупать тебя, не сломал ли чего? Косточки то у тебя, как у птички…

Она очнулась, и тут же ощутила всю боль своего тела. Я ощущал ее как свою, и не мог забрать эту муку себе, в себе и оставить.

Прекрасный солнечный день… Маерор с братом сидели в своей Башне, Титул лютовал, приказывая слугам отыскать пропавшего где-то Аурума и той же палкой бил пьяного брата, несшего бред про то, что тот убил его ночью в его же покоях.

Сын прятался в дальней комнате Палат, чтобы не попасть под слепую горячую руку. Челядь носилась, не зная, куда бежать с приказаниями, всполошенная случившимся чудом воскрешения. И Стражи несли свой караул все так же спокойно и молчаливо, не вникая ни во что, что не касалось внешней угрозы.

И моя Тактио судорогой боли мерцала, как кровавая звезда, среди всего того, что я ощущал единовременно в своем восприятии мира.

Как же я ненавидел сущность свою – бесправную и безвольную.

— Если у тебя волшебные руки, — осенило кухарку, — исцели сама себя, госпожа! Приложи ладошку, пусти свои паутинки, помоги себе.

— Дар предназначен другим…

— Тогда я принесу мазь. И чашку какао.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ Глава 39 поцелуй

Сейчас Грим свободен и воля его никому не подчинена. Он может все – видеть, слышать, чувствовать как человек. И остатки магии, спрятанные в монете, наделяют его сверхсилой, чтобы бороться со Слугами.

Я разберусь… я во всем разберусь… а пока лишь лежала и тонула в чувствах, которые завладели сердцем и не давали заснуть.

Ночь без сна! Сама бы не поверила, если б кто сказал. Не про меня!

Рукопись спрятала под матрас кровати. Сама свернулась клубочком, почти как Тактио, что пожелала заснуть с игрушкой, прижав родное существо к самому сердцу. Не знала она правды, и не умела любить по-другому, чем любила.