Сирин всегда права!

Тебе больно как раз потому, что ты пытаешься вписаться в придуманные тобой рамки и стать тем, кого, по твоему мнению, будут любить, — беру его лицо в руки, чтобы Марк не пытался отвернуться. — Свобода заключается в том, чтобы быть собой, но чаще всего твою свободу ограничивают не другие люди, а ты сам. Кто ты такой Марк? И действительно ли ты принимаешь себя таким, какой ты есть? Или пытаешься играть роль которая тебе не подходит?

— Я не знаю, — шепчет Марк срывающимся голосом, по его лицу текут все новые и новые слезы, которые он уже не пытается стереть.

Отчаяние делает его глазами такими пронзительно голубыми, что в них хочется раствориться. Люди прекрасны в момент своей боли. Но Марку сейчас нужно не мое восхищение его трагедией, ему необходимо утешение. В чем я не слишком хороша. В моей голове Марк — самоуверенный человек, который не лезет за словом в карман, готовый отчитать меня за любые мелочи, который шутит надо мной и со мной. Мне странно видеть его таким разбитым, уязвимым, это словно и не он вовсе.

Кажется, за всю жизнь я множество раз видела плачущих людей, но еще никогда это не вызывало у меня такой паники. Обычно до слез их доводила я сама, а потому наслаждалась сценой. Сейчас же мне совершенно не понятно что я должна делать, что я могу сделать. Как успокаивать людей? Есть где-то инструкция?

Все эти мысли проносятся в моей голове за секунду, Марк даже не успевает заметить моего замешательства. Решение приходит ко мне как-то само. Поднявшись на ноги, я зарываюсь руками в еще влажные волосы Марка и прижимаю его к себе.

Желание обнять его охватывает меня подобно заклинанию, которому невозможно сопротивляться. Его голова ложится мне на грудь, почти у моих ключиц, и пижама моментально намокает, частично из-за его волос и частично из-за слез. Марк удивляет меня, когда его руки обнимают меня в ответ, стискивая со всех сил мою талию. Глажу его по голове, пропуская через пальцы пряди цвета ночи.

У меня нет слов утешения или успокоения для него. Как никто другой, я знаю, что боль необходимо прочувствовать самому, принять ее и отпустить, никто со стороны не поможет тебе этого сделать, как бы они не старались.

Аура марка все еще разлита вокруг, она вибрирует в воздухе, отзываясь на его слезы.

Марк льнет ко мне, словно я могу спасти его от этого кошмара, от всепоглощающей боли. И я правда стараюсь вобрать в себя часть негативной энергии, освободить Марка, как сделала в бассейне, но у меня ничего не выходит.