Лети, перышко!

А она, которой следовало бы не злить его, а постараться задобрить, — смеялась над ним! Смеялась, точно он по-прежнему был все тем же подобрышем, никому не нужным заморышем, из княжеской милости оставленным при тереме… Так бы и бегал, высунув язык от стараний, если б мудрец из великой Загоры не присмотрел его, не приблизил… Тогда же, в первый день, когда князь отказался продать Весну. Тогда Милонег отправился провожать гостя, и гость говорил с ним, рассказывал, какая на самом деле у него, найденыша, может быть жизнь…

Милонег еще немного сомневался, но когда увидел, как неотвратима воля Ильмара — на той памятной охоте, когдаперевязьрога каким-то образом захлестнулагорло князя, как раз когда он вышел на зверя и готовился перехватить рогатину… Тогда он перестал сомневаться.

В том числе и потому, что очень не хотел сам однажды получить подобный подарок…

И он выполнял все, как учили его жрецы. Сделал княжне гребень, который медленно изводил ее, и давал иногда травы, от которых ей становилось немного лучше. Привязывал ее к себе.

Он еще давно подслушал, как старый волхв уверял князя Радимира, будто эта девочка обладает какой-то особой силой, и с тех пор эта мысль не давала ему покоя. «Так почему бы тебе не забрать ее себе?» — спросил тогда Ильмар. И правда, почему?

Эта проклятаялесная ведьма чуть было не испортила все дело, но теперь уже не важно. Загорские жрецы подчинят себе Ярунь, заберут дивных коней и отыщут что им там еще надо — Милонег не слишком понял, что именно. А ему достанется княжна, княжеский трон и несметные богатства, которые может открыть рябиновая змея — как ее подчинить, его тоже научили жрецы.

Так чего же еетеперь бояться?

— Сделай мне такой аркан, чтобы поймать Ярогрива, белого коня волхва!

Священный белый конь единственный из всех избежал жреческой привязи. Остромысл заявил, что поймать его не может, где тот конь скачет — не ведает, а затем и сам запропал. Веледара догадывалась, что в священной дубраве наверняка есть какое-то тайное укрытие, но, конечно, никому об этом не сказала.

Ружана, услышав просьбу, рассмеялась до того обидно, что Милонег заскрипел зубами.

— Мальчик, ты пытаешься вести себя, как господин, но на самом деле ты слуга в большей мере, чем любая чернавка в вашем тереме, — отсмеявшись, проговорила Змеевна. — Это ведь не твое желание. Это приказ того, кто научил тебя, как украсть мою серьгу. Тебе не сдались священные кони, тебе нужно только золото и богатая одежда, и первое желание тебе позволили загадать самому.