Опустела без тебя земля

Рожениц же быстро надо, по свежему, формалином ткани не фиксируют, от него окраска эндометрия меняется... Эх, недоучилась я, не вышло, а была бы врачом, все бы в жизни по-другому было...

И она заплакала неумелыми злыми слезами, как плачут люди, которые стараются никогда не плакать. Слезы ее были по себе, и по Лесе, и по всему, что в мире плохо, больно и несправедливо.

Баба Яга похлопала ее по плечу.

- Пойду деточку ее проверю. Вроде, тьфу-тьфу, хорошая, здоровая девка. Ну хоть так...

- Руки-то вымой, табачищем разит, - крикнула Снегурочка ей вслед, а потом закрыла лицо руками и прижалась лбом к холодному, грязному стеклу окна.

Глава 9. конец?

Сквозь сон Витя слышал за стенкой тяжелые шаги, голоса, звуки передвигаемой мебели.

Он заставил себя не просыпаться, спать дальше, потому что там, над поверхностью сна, ждало его что-то тяжелое, страшное - контрольная, или первый вылет без инструктора, или то письмо от Леси, или обязательный прыжок с трех километров на воду... Пока он спал, можно было притворяться, что ничего делать не надо.

Но реальность просачивалась в его полусон, запускала в него ледяные жесткие щупальца.

Мама трясла его за плечо.

- Витя, - говорила она. - Витенька, просыпайся, сынок.

Уфф, раз мама здесь, то значит, он спит дома, и ничего-ничего не случилось, и сейчас он проснется обратно в свою раннюю юность. И выберет из всего, что ему приснилось про жизнь, только самое лучшее, а всего плохого не будет, потому что теперь он знает, как сделать, чтобы его не было.

- Минутку, мам, - прошептал он. - Еще минутку.

Голос у мамы почему-то был гнусавый, как от простуды.

- Витенька, вставай, - сказала она и снова потрясла его за плечо. - Уже вечер. Лесю привезли.

Витя резко сел в кровати. Голова кружилась, сердце лежало тяжелым холодным комком где-то в животе, глаза горели сухим огнем, во рту был вкус металла. Огляделся, как безумный. Он был не дома, он был в квартире у Егора Шишкина, на той же площадке, что и его.

Егор, темный лицом, долго тряс его руку, хлопал по плечу, давал ключи, что-то говорил - Витя не понимал, он вообще мало что понимал, и не помнил почти ничего, после той телеграммы - как отрезало, так, россыпь картинок.

Вот майор Дугин за плечо тащит его через поле к вертолету, сажает, пристегивает, машет пилоту. Машина начинает подниматься, майор стоит, сняв фуражку, смотрит вверх, на Витю, потом качает головой, надевает фуражку, надвигает козырек поглубже, понурившись идет назад.