Мой истинный - отступник

Там было много постоялых дворов, но в них всегда останавливались как раз редкие гости из столицы, местным жителям они были не по карману. Я внимательно посмотрела на серьезное лицо Сэма и… поняла. Конечно, я никогда не бывала в подобных заведениях, в детстве – потому что была слишком мала, в юности – мне запрещала ходить туда бабушка, а после того, как меня привезли в замок – надобность посещать таверну либо харчевню и вовсе отпала.

— Думаешь, они не смогут удовлетворить мои кулинарные пристрастия? — я выгнула одну бровь.

Я не успела развернуться.

— А чем ты собираешься расплачиваться, Марлена?

Он произносил мое имя по-особенному, а может мне лишь казалось. Но когда я услышала еще раз из его уст свое имя, по телу пробежала дрожь, я едва совладала с собой, силой воли заставив себя выкинуть несвоевременные мысли о его поцелуях и объятиях.

— Золотом, — высокомерно бросила ему, надеясь за надменным тоном спрятать свой страх перед невероятным влечением к нему.

И снова я не успела сделать даже шага.

— У тебя есть золото?

Теперь я разозлилась. Резкими шагами подошла к парню, стянула с его плеча один из рюкзаков, стала его судорожно перебирать:

— Ни одной монеты, — выдохнула я. Не ожидала от королевы такой подлости!

— А зачем на Диких землях золото? — пожал плечами Сэм.

— Вы что, не пользуетесь деньгами? — искренне удивилась его вопросу.

— Нет.

В тот момент у меня не было сил расспрашивать об образе жизни отступников, потому что:

— Я голодна. Сейчас ночь, я хочу спать.

— В рюкзаках есть спальники, — проговорил Сэм. — И есть продукты, из которых можно приготовить еду.

— Я. Хочу. В. Таверну! — проговорила и устремилась прочь.

— Как скажешь, только это – харчевня, — миролюбиво ответил парень и уселся прямо на землю, облокотившись о рюкзаки. — Я тебя здесь подожду.

Невольно фыркнув и тут же сделав вид, что этот звук я издать никак не могла, я все же развернулась и направилась в харчевню.

Распахнула дверь, зашла в полутемную комнату, одного короткого взгляда хватило, чтобы мой пыл поугас и даже желудок перестал урчать. Харчевня и снаружи казалась недостаточно большой, но внутри она была совсем маленькой, вмещающей в себя лишь пяток столиков. В воздухе витал аромат давно не мытых тел и пригорелой еды.