Фанатка

Возможно, многим мои жалобы покажутся смехотворными, ведь я был тем, кто родился с серебряной ложкой во рту — на что мне было жаловаться? На самом деле моя жизнь больше напоминала нескончаемое следование долгу и тому пути, который соответствовал моему происхождению и статусу. И пусть я не являлся наследником, это не означало, что с меня не спрашивали.

Многое из того, что отметила Марта в своей пламенной речи, там, в беседке, было выковано моим отцом и взращено моей матерью. Они наделили меня столькими добродетелями, сколькими смогли.

Но даже это не сделало из меня ни послушную марионетку, ни самолюбивого фанфарона, ни приличного сына семейства. Хотя последнее определение подходило мне наиболее точно, если не заглядывать слишком глубоко в душу.

Под кожей мне удалось остаться, отчасти, совершенно обычным человеком, не чуждым к горестям и тяготам сестры, которую я горячо любил, несмотря на нашу разность во всём. И ещё я был достаточно эгоистичен, чтобы рассчитывать на собственное счастье.

Я, как и сестра, всю жизнь смотрел за тем, как трепетно друг к другу относятся родители — редкость в договорных браках, и всё же им повезло. Как и сестра, я желал себе того же счастья, если такая возможность появится, то есть, я имел в виду, если появится такой человек. Но, в отличие от сестры, я имел преимущество: не наследовал род, как глава семьи, а значит, обладал несколько большей, пусть и условной, свободой. И если не сдавалась Ксения, то уж я точно попытаюсь.

Меня не пугал ни грозный отец, ни общественное мнение.

И с тем, и с другим я собирался поспорить. Я не обладал статусом наследника, но имел достаточно достоинства, чтобы побороться за свою собственную жизнью.

Глава 10 Марта

Без Филиппа в академии было одиноко. Мы общались, пусть и условно, чуть более месяца, но разлука на неделю показалась мне годом беспросветной тоски.

Я маялась и не знала куда себя деть. Читала так много, что в глазах полопались вены; спала до позднего утра, а однажды до самого обеда; аппетита не было и я не ела; на улицу не хотелось, хотя снаружи вовсю пригревало солнце; я таращилась в календарь, прибитый мной уже на второй день напротив кровати и вычеркивала дни.

Дни впервые казались мне бесконечными.

Было безумно необходимо знать, чем занимается Филипп. Должно быть, он проводил время с семьёй, гулял по городу с друзьями, ходил на балы, много смеялся, наслаждаясь каникулами. Вот бы на него посмотреть, хотя бы мельком.