Фанатка

— Всё так серьёзно?

— Даже хуже, — округлила глаза Марта, но потом улыбнулась. — Но я его понимаю. Мама скончалась при родах, он растил меня сам. Думаю, растить девочку такому суровому человеку было не просто. Я знаю, что он меня очень любит, и потому прощу ему всё.

— Звучит пугающе.

— Ничего особенного, — поспешила поправиться Марта, — просто меня растили скорее как мальчика. Благородных девушек в нашем захолустье не было и нет, так что придерживаться нежного образа в качестве образца для воспитания не получилось.

— Что насчет гувернанток?

— Отец бы в жизни не доверил меня чужому человеку.

— В точности, как мой, — я опомнился, — по крайней мере, что касалось сестры. Мною, младшим сыном, больше занималась мать.

— Наследник рода твоя сестра?

Я кивнул.

— Переживаешь из-за этого?

Вопрос Марты был резонным. Девочки становились наследницами рода при двух условиях: право рождения — девочка должна была быть первенцем и иметь внушительный магический потенциал среди детей.

— Нисколько, — это было правдой. — Скорее рад. Сестре досталась вся ответственность. Я по сравнению с ней могу делать всё, что хочу.

— Так уж и всё?

Я чуть скривился — иногда Марта проявляла чрезмерную скрупулёзность к деталям.

— Я преувеличиваю, конечно, но с меня не спрашивают, как с неё. Я уже этому рад. А ты? — поспешил я перевести разговор в более безопасное русло.

— Я?

— Сколько вас в семье? — про Марту я знал ничтожно мало, и хотел узнать больше.

— Увы, я стала первым и единственным ребенком в семье. Отец больше не женился.

— Не могу не думать о нём с уважением, — честно отозвался я, и Марта кивнула.

Дело было в том, что оставлять только одного наследника, когда несчастные случаи были обыденным делом, к тому же дочь, которая всегда могла поддаться велению сердца и покинуть семью, взяв фамилию мужа, было рискованно.

Обычно главы семей женились повторно по смерти супруги или супруга, хотя бы для того, чтобы обзавестись большим количеством наследников. То, как поступил отец Марты говорило о крайней степени преданности покойной жене. Падчерицам почти всегда жилось худо при мачехах и, конечно, мог родиться мальчик, к тому же более сильный.

Впрочем, насчет сил Марты у меня уже имелись некоторые сомнения.

Но спросил я не об этом.