Иридий. Про них шептался космос

Дон Айлз поворачивается и вновь смотрит на снимок рыжей девушки.

— На пару секунд мне показалось, что да, — задумчиво произносит он.

***

— Окс, посмотри на меня! — надрывался пухлячок, отчаянно махая руками.

— Рокси! Ты великолепна!

Ого! А вот этого парня я точно уже видела: кажется, он работает на ВН (vip-новости Цереры) — что ж, ему я улыбнусь чуть сексуальнее, чем остальным.

— Бак, Рокси! Еще один снимок!

Многочисленные фотографы толпятся около магнитной ленты заграждения и чуть ли не на головы друг другу лезут, желая получить лучший снимок нас с Баком.

— А ты хотел, чтобы мы остались дома, — укоризненно шепчу я любимому мужчине и лучезарно улыбаюсь, уверенно глядя в толпу, сверкающую яркими вспышками камер.

Бак еле слышно бурчит себе что-то под нос и принимает серьезный вид. Он редко улыбается на публике, предпочитая оставаться Баком Стальным Кулаком Зенгом и на ринге, и в жизни.

— Окс! Подари мне еще одну улыбку! — кричит кто-то из толпы фотографов, и я великодушно поворачиваюсь в том направлении.

А что такого? Мне же несложно!

К тому же чем больше снимков, тем больше шанс, что завтра наша с Баком фотография займет первую страницу всех местных газет, и мы на ней не будем стоять с перекошенными физиономиями.

А сегодня я очень постаралась для того, чтобы выглядеть на парочку биллионов.

Несмотря на то что за все это время мне удалось поспать лишь пару часов, чувствовала я себя на редкость бодро. Возможно, поэтому одела позитивно короткое белое платье в облипочку с голой спиной.

Простота платья компенсировалась невероятно дорогим колье из красных алмазов. Широкая полоска из камней прикрывала следы от веревки на шее и спускалась вниз по спине и груди ниспадающими волнами красных бликов.

Следы от веревок на руках пришлось прикрыть массивным ручным КПК и изящным браслетом все из тех же красных бриллиантов.

Ну и, дабы не портить эффект от покрывающего мою голую спину ожерелья, мои рыжие немного вьющиеся волосы пришлось убрать в высокую прическу.

Вечерний макияж, белые туфельки на высокой шпильке и страстный поцелуй с Баком перед выходом дополнили картину и сделали мой образ неотразимым.

Интересно, что бы про степень моей распущенности сказал капитан Тиван?

Стоп! А с чего вдруг я вспомнила об этом солдафоне?

— Это же Бак! — слышу я слева визгливый писк фанатки, которую тут же начинают поддерживать ее подружки.

— Бак! Распишись у меня на груди! — истерично молит какая-то малолетка.