Лилиан желает удачи

Ну, наверное, ему правда жаль, но в этой ситуации мне это не поможет. Моя ситуация… Смерть… Нет-нет, не готова! Не хочу!

— Урод! Ненавижу! — истерично воплю я, совершенно не заботясь о том, что передо мной принц. Сейчас это не имеет значение. — Ты серьезно думал, что если я влюблюсь в тебя, то готова буду пожертвовать жизнью?

Нет, ну если бы он до конца мне голову вскружил, то может быть я бы и сглупила так. Но знаете, это было бы что-то из разряда спасения жизни любимого, но не его сестры.

Меня сводит с ума его молчание, и я начинаю плакать. Слезы текут по щекам и падают на пол, оставляя за собой мокрые дорожки на коже. А вместе со слезами уходят и мои теплые чувства к Натаниэлю.

— Пожалуйста, ради всего, что между нами было… — произношу я, сдерживая рыдания и хватая ртом воздухом. — Отпусти меня.

Но он опять же издевательски молчит. Я яростно дергаюсь и вырываюсь из рук магов, по инерции падая на пол. На коленках рвется платье, а на содранной коже появляется кровь.

Меня кладут на кушетку и закрепляют ремни на руки, лодыжки и талию. Вот теперь становится совсем не до шуток. Я не хочу умирать. Чувствую свое сердцебиение и сбившееся дыхание, в ушах шум, а перед глазами пелена от слез.

Решаю от мольбы перейти к угрозам:

— Не гневай Богиню! Она на моей стороне!

А про себя молю о помощи эту самую Богиню, но никакого ответа от высших сил не получаю.

— Маша, мне правда жаль, — наконец-то начинает говорить Натаниэль, — но другого пути нет.

Я начинаю реветь еще сильнее, всхлипывая громче. Да, слезами делу не поможешь, но в этой безвыходной ситуации на меня накатывает такая сильная истерика, что я не могу сопротивляться. В то же время виню себя за слабость, что прекратила бороться.

Маги копошатся в углу комнатки, не вижу, что они делают, но по звуку и запаху похоже на перебирание трав. Время по ощущениям тянется бесконечно…

Дверь распахивается с такой силой, что ударяется о стену с громким треском. Я вздрагиваю и поворачиваю лицо в сторону переполоха. У входа в комнату стоит Винсент, как всегда весь в черном, едва заметный на фоне неосвещенного коридора. Зайдя внутрь, он со злобой во взгляде осматривает всё происходящее.