Лилиан желает удачи

А недоволен кем? Видимо мной…

И из этого напрашивается вывод, неприятный до боли в груди. И разбивающий сердце на мелкие кусочки.

— Ты знал, что я умру, так ведь.? — сквозь прищур пытаюсь увидеть на его лице искреннее удивление. Мол, Маша, ты что, ты не права.

А только я не вижу этого. Принц вместо отрицания пожимает плечами и отводит взгляд, как самый настоящий трус. Мой мир трещит по швам, втягивая меня в мерзкую пучину отчаяния. Мне становится тяжело дышать и к глазам подступают горькие слезы, которые я отчаянно сдерживаю.

— Ты в своем уме?! — перехожу на крик и ощущаю трясущиеся руки.

— Маша, прошу тебя… — принц делает шаг ближе, а я отшатываюсь от него.

— Нет!

Хочется уйти, но понимаю, что надо поставить точку в этой ситуации, со всем разобраться. Правда мои эмоции берут надо мной верх и вместо того, чтобы спокойно разъяснить проблему (может быть я не так поняла принца), я продолжаю импульсивно кричать и размахивать руками:

— Как ты можешь обречь меня на гибель?!

Что-то в моих словах триггернуло Натаниэля, и у него моментально меняется настроение в худшую для меня сторону.

— А как ты можешь мою сестру обречь на гибель?

— Я?!

У меня просто нет слов. Смотрю на него с вытаращенными глазами, и не могу понять, он серьезно это говорит или нет. В моей голове не укладываются его слова с образом милого заботливого любовника, кем он являлся для меня в прошлом. А сейчас он мой палач…

Я жду извинений, слов, что всё это глупая шутка, но ничего не происходит.

С усталым вдохом разочарования подбегаю к двери, и удивляюсь, что никто меня не останавливает. Ни словами, ни силой. Мне просто позволяют уйти. Я уже успела обрадоваться, что всё это скоро кончится, но вот ручка не поддается. Дергаю за неё, а дверь не открывается. Холодок пробегает по позвоночнику и хочется заплакать от безысходности. Сильнее нажимаю на ручку и толкаю дверь, но это всё зря.

Меня хватают за руки двое магов и оттягивают от двери.

— Отпустите меня! — кричу я и извиваюсь всем телом.

Принц подходит ко мне и смотрит свысока, что мой страх замещается раздражением. Хочется треснуть по его самодовольному личику. Решаю использовать последний козырь и надавить на его совесть:

— Ты меня хотя бы любил?

Он опять молчит, но принимает виноватое выражение лица.