Чародей и Чудовище

Крёстный часто уезжал, и не впервой ему было срываться в путь неожиданно для всех и чуть ли не для себя самого.

Она не смогла его найти. Что если его не было в этом мире? Что если его не было?..

Дыхание перехватило, в сердце впились ледяные когти страха.

Но ещё не всё было потеряно! Марта с отчаянием утопающего ухватилась за новую идею. Пусть крёстный покинул свой дом — зато куколка-танцовщица никуда не могла подеваться из своей музыкальной шкатулки!

Озарённая надеждой, Марта поспешила туда, откуда совсем недавно бежала прочь.

Подаренная крёстным музыкальная шкатулка никуда не исчезла. С замиранием сердца Марта вставила ключик в замочек, впилась взглядом в открывавшуюся крышку — и едва не рассмеялась от облегчения: да, куколка-плясунья была на месте!

— Дражайшая госпожа фея, — со страстной мольбой зашептала Марта, — откройте мне вновь путь в волшебную страну! Мне необходимо увидеть господина чародея, узнать, что он.

Кап. Кап. Единственным звуком в комнате остались падавшие на пол слёзы. И единственным движением.

Сама Марта их даже не замечала: она окаменела, не шевелясь и не дыша, всматриваясь в крохотную куколку и силясь отыскать в ней хоть малейшую перемену.

Тщетно.

Как ни умоляла Марта, куколка не росла. Не оживала. Игрушка оставалась всего лишь игрушкой.

Дзынь! Жалобно тренькнул тонкий механизм, когда Марта, потеряв голову от терзавших её чувств, встряхнула шкатулку.

Ох. От неожиданности руки сами собой разжались. Шкатулка упала на пол. И раскололась.

В тот же миг Марта упала замертво.

В горячечном забытьи она не ощущала течения времени, не слышала испуганного вскрика матери, не чувствовала, как её саму перенесли в постель. Не слышала мудрёных слов доктора, которого к ней спешно призвали и который объяснял встревоженным родителям, что подобная горячка бывает от сильнейшего нервного потрясения. Не открывала глаз, не откликалась ни на что, не могла очнуться.

Крёстный... Крёстный!..

И вдруг сквозь душное тяжёлое марево донёсся тихий голос:

— Я здесь, Марта.

Этот голос был как свет, затеплившийся в темноте. Она устремилась к нему, черпая силы в надежде, высвобождаясь из пут болезненного забытья. И распахнула глаза.

Крёстный был здесь. Измождённый, бледный, с повязкой на лбу и пластырем под глазом. Но живой, живой!..