Чародей и Чудовище

Однако он ничем не походил на знакомых ей молодых людей: наряд его, пусть без доспехов, был взрослым и воинским, кожа была оливковой, а волосы — такими чёрными и блестящими, что отливали синеватой зеленью. К тому же выражение лица было суровым не по годам, чему особо способствовали нахмуренные густые брови.

— В последний раз, когда я видел Его Высочество, он сидел с Её Высочеством в беседке розария и был занят тем, что держал на вытянутых руках пряжу, которую Её Высочество сматывала в клубок. Однако навряд ли он до сих пор там: на мой призыв возобновить упражнения Его Высочество отговорился тем, что ему срочно нужно наведаться к Утиному пруду, — ответил рыцарь после поклона.

Король тяжко вздохнул.

— Что ж, проводи нашу гостью-принцессу к принцу — где бы тот ни находился.

Рыцарь поклонился и протянул руку, чтобы Марта могла опереться. Кабы он этого не сделал, Марта почти наверняка отстала бы от него в пути: столь быстрыми и широкими были его шаги. На неё он при этом не обращал внимания, будто её тут вовсе не было.

Общество феи было несравнимо приятнее: она была чарующей, как музыка, волшебной, как сказка, сладкой, как сахарная куколка. Однако фея в первую очередь была фрейлиной принцессы, а потому, лукаво улыбнувшись на прощанье, удалилась — видимо, направилась к своей госпоже.

Принц и впрямь обнаружился близ пруда — судя по плававшим там белым уткам и жёлтым утятам, несомненно Утиного. Белокурый юноша бегал взапуски с прелестной златовласой девушкой и заливался смехом.

— Его Высочество принц Зигфрид, Её Высочество принцесса Эрика, — сухо сообщил рыцарь.

А Их Высочества, заметив, что их беззаботное уединение нарушено, остановились, переглянулись и, придя к молчаливому согласию, чинно направились навстречу рыцарю и Марте.

Оба ясноглазые, с нежным румянцем и со светлыми волосами, завивавшимися блестящими колечками. Удивительно похожие меж собой. Брат и сестра.

Однако принц был, пожалуй, на пару лет постарше принцессы. И на год-другой старше Марты.

— Ваше Высочество! — голос рыцаря звучал не с мягкой куртуазностью и не с робкой почтительностью, а с отрывистой сердитостью. — Вновь вы манкируете обучением мастерству меча, вместо того предаваясь легкомысленным увеселениям!

Ничуть не гневаясь на непочтительность рыцаря и как будто даже не удивляясь оной, принц ласково ему улыбнулся:

— Мой друг, я высоко ценю твоё рвение — и благодаря тебе достиг вполне сносных результатов в воинском искусстве.