Призраки завтра

Возможно, сам он будет еще не слишком стар, чтобы насладиться жизнью.

- Ты ей, можно подумать, не наслаждаешься! - взровалась Бабушка.

Шисан поморщился. Он совсем позабыл, что, будучи главой семьи, Бабуля может с легкостью прочитать его мысли, даже не подходя ближе. Но она все же приблизилась, и он ощутил неприятный холодок, прикосновение призрачных пальцев к затылку. Настойчиво, Бабушка повернула его голову, заставляя посмотреть на округлую стеклянную вазу, полную цветных шариков: красный, черных, зеленых.

- Многовато желтого2, - сварливо заметила Бабушка.

На этот Шисан предпочел не отвечать. Глупо было напоминать, что они относятся не просто к разным поколениям — эпохам, и сейчас подобное уже в порядке вещей. От молодых людей не ждут целомудрия, даже показного. Скромность, конечно, приветствуется, но на взгляд Шисана мало что было хуже фальшивой скромности. Он предпочитал честность во всем, что его касалось, и ни одну из своих подруг не обманывала, обещая нечто несбыточное.

Хотя... взгляд зацепился за шарики и невольно пересчитал их. Девять желтых. Пожалуй, перебор. Особенно учитывая, что близился конец солнечного года, а в памяти ни одного имени не осталось.

Необходимость подсчета моральных прибылей и убытков и подведения балланса до того, как солнце завершит свой годовой круг, было одной из самых неприятных особенностей семьи Е. И вековой опыт подсказывал, что к этому не следует относиться легкомысленно.

- Ты восемь раз отказывал в помощи, - принялась Бабушка перечислять достаточно безжалостно.

- Я еще и комаров летом прихлопнул несколько дюжин, - пробормотал Шисан и заработал подзатыльник, призрачный, но от этого не менее ощутимый. Прочие члены семьи, все еще прячущиеся по углам, заволновались в предвкушении зрелища. Шисан был одним из немногих, кто решался перечить Бабушке, вступая с ней в продолжительные перепалки. Когда приходится коротать загробную вечность в тени и сумерках, что угодно сходит за развлечение.

- Ты — тринадцатый3 в семье Е, - вздохнула Бабушка, и кожи коснулся скорбный холодок. Она стояла совсем рядом. - И я уже смирилась с тем, что ты — последний. Я уважаю твой выбор, но я не приниаю твоего поведения. Если уход твой не будет достойным, если за свою жизнь ты накопишь достаточно дурного, то вся семья от этого пострадает, и некому будет отмолить твой грех.