Укради мою любовь

Может, иногда скрипит пол, или ветер дует в камине, или…

В окне мелькнул огонек, и я, с облегчением выдохнув, взбежала по ступенькам. Взявшись за толстое кольцо, постучала, и дверь бесшумно открылась.

— Слава богам, — выдохнула я, когда на меня с изумлением уставилась красивая женщина в красном бархатном платье. — Я Элисьена эль Соль, — представилась я, но, сбившись, исправилась: — Вернее, уже Доксвелл. Вдова. Мне достался этот дом в наследство от покойного мужа. А вы экономка?..

Женщина все еще смотрела на меня с удивлением, граничащим с испугом, точно это я какое-то привидение.

Впрочем, я не мылась уже дней шесть, так что ее ужас был понятен.

— Вас, наверное, не предупредили о моем появлении, — виновато добавила я. — Но у меня все документы с собой.

Я поспешно открыла сумочку и вынула пачку бумаг.

— Можете взглянуть, если хотите.

— Не надо, — ответила дама густым контральто. — Я ждала тебя. Слишком долго, пожалуй.

— Мы очень долго ехали, — с готовностью подтвердила я, хотя внезапный переход на «ты» слегка меня озадачил.

Главное, что меня ждали. Как это прекрасно! Значит, есть надежда на ужин и, пусть боги будут милостивы, ванну…

— Зови меня Реджина, — представилась дама.

— Хорошо, Реджина, — кивнула я, согласная звать ее как угодно, если она даст мне свежую постель, которая не будет трястись подо мной, как сиденье в экипаже. — Вы… Ты присматриваешь за домом?

— Можно и так сказать, — ответила женщина.

Она была красива: удлиненные темные глаза, роскошные волосы, забранные в высокую прическу, женственная фигура.

Изящная рука, держащая свечу, явно никогда не знала физической работы. Возраст — лет двадцать пять, или около того. Интересно, сколько Говард платит Реджине, если она может позволить себе такие платья и украшения? В маленьких ушках сверкали бриллианты, а на шее блестела тяжелая цепочка с кулоном, который прятался в декольте. 

— Такая молоденькая, — заметила Реджина, тоже пристально меня разглядывая. — Элисьена эль Соль… Славный род.

— Увы, наша искра иссякла, — сказала я.

— Да что ты говоришь, — произнесла она со странной интонацией, в которой мне померещился сарказм.

— Так и есть, — ответила я, стараясь сохранять достоинство. — Мой дед владел крохами магии жизни, но отец потерял этот дар. Мать вовсе была не эльеной, так что…

Я развела руками. Дядя надеялся, что во мне проснется искра, и пригласил храмовников на мое совершеннолетие. Долго с ними разговаривал, запершись в кабинете, и вышел оттуда мрачнее тучи.