Тень ее высочества (II)

— Бедняжка, так умаялась, что заснула сидя, — насмешливо произнес Ян, не спеша выпустить из объятий. — Потерпи немного, сначала ужин, потом сон.

Ехидство наездника, искусно управлявшего пегасом, но все еще остававшегося бодрым, чуточку раздражало. В конце концов, за его работу заплачены деньги, и немалые. Мне, как пассажиру, по статусу положено проявлять слабость.

— А что у нас на ужин?

Уже задав вопрос, я увидела на земле тушу грузного вепря с длиннющими клыками. Ого, какие у некоторых аппетиты! Не представляла, что пегасам так много надо.

— Возможности охотиться у нас больше не будет, — объяснил Ян. — Последующие остановки на ночлег — в степи, а там, сама понимаешь, не разгуляешься, не нарвавшись на кочевников.

С этими словами наездник оставил меня в покое.

Валэри, не ревновавшая, когда ее избранник заигрывал с пассажиркой, что-то прошептала, и Ян засмеялся. Тихо разговаривая, они занялись ужином. Блондин сделал волнообразное движение ладонью — туша, ярко вспыхнув, тотчас погасла — длинную рыжевато-коричневую щетину заменил толстый слой сажи.

Ян снова применил силу: шевельнул пальцами — и вокруг кабанчика вспенилась вода. Постепенно сажа смывалась под напором упругих струй, возникающих прямо в воздухе.

Наблюдая за тем, как легко Ян призывает сырую силу двух стихий, используя пусть простейшие, но столь разные заклинания, я испытала невольную зависть. Человеческим половинкам ламчерионов подвластны все четыре стихии. Наверное, не будь я магом от рождения, то согласилась бы пройти обряд единения с пегасом.

Обладать силой всех стихий в равной степени — непреодолимое искушение.

Когда вепрь засверкал чистенькой пористой шкурой, им занялась Валэри. Быстро орудуя ножом, она, как заправский мясник, легко отделяла куски от целой туши. Если верить Оливу, дворцовому повару, женщина разделывать мясо не умеет. Засмотревшись на ловкие движения ламчериона, я серьезно усомнилась в его правоте.

Разделенной на порции свининой затем вновь занялся Ян.

Одну заднюю ногу парень положил на угли костра, остальное обработал специальным сберегающим заклинанием и сложил в кожаные сумки.

Вскоре одуряющий аромат жаркого на углях заставил мой рот наполниться слюной, а живот нетерпеливо заурчать. На запах из корзины выполз заспанный агграссец и молча уселся рядом со мной.

А спустя считанные минуты из темноты в круг света выступил Юлиан. Что ему понадобилось в ночном лесу, можно только гадать.