Прощальный танец

Дамиан прислушался к удаляющимся шагам и детскому смеху, и с облегчением выдохнул, поняв, что, наконец, остался в одиночестве. Он ловко сменил постельное белье и, раздевшись, улегся в кровать. Блаженно растянувшись, Дамиан, казалось, лишь на секунду смежил веки, как его тут же унесло в мир снов.

Он снова был на Каэре. Вдыхая стылый ночной воздух предгорья, его сердце защемило от тоски и едва объяснимого беспокойства. Ища причину своих странных чувств, Дамиан огляделся. Он полусидел-полулежал в небольшой горной расщелине напротив массивных деревенских ворот и, кажется, чего-то ждал.

Нечто опасное таилось в ночной мгле, и потому Дамиан до боли и жжения напрягал глаза, тщась увидеть хоть что-то. Склонившиеся над воротами горы своими тенями плотным покрывалом укутали ведущую к деревне дорогу, вынуждая доверять только чуткому слуху, но и тот не спешил порадовать своего хозяина. Колючий северный ветер шумел сухой травой и противно завывал в ущелье. Камни, на которых пристроился Дамиан, стремительно теряли дневное тепло. Пронизывающий холод пробирался под меховой плащ, заставляя стаи мурашек танцевать по коже. Дамиан, поёжившись, попытался сменить позу. Затекшие мышцы неохотно откликнулись. Неловко откинувшись назад, он случайно задел головой острый выступ. Недовольный возглас сам собой сорвался с его губ, и это было грандиозной ошибкой. Рядом тут же раздался омерзительный писк, от которого мигом похолодело всё тело, вот только ветер и ночь уже не были тому причиной. Инстинктивный страх заставил сердце нещадно колотиться в груди, будто беглый путник, надеявшийся спрятаться в доме от наступающей на пятки погони. Дамиан вжался в своё укрытие и затаил дыхание, но, покосившись в сумрачную темноту проёма, его окатила волна ужаса. И не только потому, что на него лоб в лоб пялились кроваво-красные глаза, а ещё и потому, что там, внизу, в том самом ущелье, в которое он так настойчиво вглядывался всю ночь, появились огни. Крик вырвался из его глотки за секунду до того, как в неё вонзились клыки. Однако, прощаясь с жизнью, вытекавшей вместе с кровью в пасть ночного чудовища, он ни о чём не жалел. В его ушах, подобно набату, звенело горное эхо, и он уже не сомневался, что его услышат в деревне. Дамиан смиренно ожидал последних ударов своего сердца, но внезапный рык, раздавшийся над горным укрытием, всё изменил. Ночной убийца резко обмяк, а затем был вышвырнут, словно сломанная игрушка. А вместо него в проёме появилась горящие жёлтые глаза хищника.