Когда плачут драконы

Впрочем, узнает. Не сейчас, так чуть позже, когда наберется сил и станет способна хоть как-то реагировать на происходящее.

Беата даже не думала, что может быть так плохо. Когда ничего уже не хочется, разве что укрыться с головой той самой тканью, на которой лежала, и ждать, когда падающий хлопьями снег занесет ее так, что невозможно будет отличить от обычного холмика. Любое движение требовало невероятных усилий. Даже необходимость думать требовала невероятных усилий, а Беату одолевало такое безразличие, словно случилось что-то непоправимое.

Они спасли драконыша.

Он лежал, свернувшись клубочком, в почти доделанном гамаке, и дышал неровно, почти по-человечески всхлипывая. Беата никогда еще не видела такого маленького ящера – он был размером чуть больше лося – но даже этому не смогла удивиться. В конце концов, драконы же появляются из яиц, значит, совсем крошечными. Растут потом быстро, к совершеннолетию становясь настоящими исполинами, а этому, видать, не до роста было. Выжить бы.

У таких-то хозяев.

Беата не ожидала того, с чем пришлось сегодня столкнуться. Крови, издевательств, боли, детских безвинных слез. Спасение драконышей ей почему-то представлялось легким веселым приключением. Они же делали хорошее дело, а значит, и награда за это хорошее дело должна была быть соответствующей. Нет, Беата хотела не похвал и признания, а какой-то яркой, все затмевающей радости в душе, которая объяснила бы, зачем Беата вообще родилась на этот свет.

Ничего не было.

Грязь, ужас, ненависть – Беата пропустила их через себя и словно сдулась.

Ей было неимоверно жалко несчастного мальчишку-пленника, но теперь она предпочла бы, чтобы Кедде не сдержал слово и не взял ее с собой. Тогда Беата злилась бы и представляла себе нечто светлое и прекрасное – и оно было гораздо лучше, чем оказалось на самом деле. Просто мечта разбилась вдребезги, ничего после себя не оставив. И Беата не знала, ради чего ей существовать дальше.

Родителям она не нужна. То есть они, конечно, любят ее и даже как-то по-своему заботятся, но, не будь ее, они, пожалуй, и не расстроились бы вовсе.

Жили бы в свое удовольствие, как привыкли, и забот не знали.

Старшая сестра всегда видела в ней только помеху. Они с детства не понимали друг друга, и Айлин воспринимала Беату как навязанную родителями обузу: вроде и должна о ней заботиться по причине старшинства, а лучше бы такой проблемы просто не было.

Кайю Беата и вовсе родной не считала.