Когда плачут драконы

– Это было его решение, – все же соизволила добавить рыбоподобная Ивон, но Беата только негодующе фыркнула и вцепилась руками в решетку. Хрустальный дракон бухнулся на бок и поджал к животу все четыре лапы. Беата видела, как они дрожали в напряжении, но Одже явно не хотел показывать перед любимой свою слабость. Он вытянул шею, стараясь приблизиться к Беате, но все же не решаясь добраться до протянутых к нему рук. Беата зажмурилась, давя слезы, и топнула ногой.

– Ему не должно было быть больно, – расстроенно проговорила Ойра.

– Мы все сделали…

– Это ненависть! – обвинительно оборвала ее Беата. – Она сжигает его! Он не привык! Он же не знает, как с ней бороться! Одже ведь никогда!..

– Энда вас, смертных, подери! – незлобно и даже, наверное, забавно выругался Бог Земной Сферы. – Все у вас не слава Ойре! Не приведи Ивон связываться…

– Не связывайтесь! – воскликнула Беата и стукнула кулаком по решетке. Одна из искорок опустилась на грудь хрустальному дракону и легко проникла внутрь.

Одже дернулся и не сдержал стон.

– Он сам захотел, – снова напомнила Ойра. – И терпит, как видишь. Значит, считает своим долгом закончить начатое.

– А вы считаете своим долгом смотреть на его мучения? – снова не сдержалась Беата. – Может, поспорили еще, как долго он протянет? Одним смертным больше, одним меньше – какая разница? Зато развлечение хоть какое-то!

Ойра нахмурилась. Ивон и вовсе посоветовала нахальной гостье попридержать язык.

– Иначе что? – дерзко спросила Беата.

– Сожжете меня заживо? Утопите в золотой реке? Раздавите драгоценными камнями? Впрочем, велика честь! Пальцем щелкнуть – и забыть о еще одной своей жертве!

Одже рыкнул в ее защиту и попытался было подняться, но новая искра скрутила его в очередном приступе, и по пещере разнесся болезненный рев. Беата снова приникла к решетке и отчаянно всхлипнула.

– Держись! – прошептала она. – Я здесь, я рядом буду! Никуда от тебя не денусь! Вместе пройдем! Мечтатель мой!

В желтых глазах промелькнула несмелая улыбка, но в этот момент очередная толика драконьей ярости одолела Одже, и он снова заскреб когтями пол; а Беате показалось, что он сердце ее на части распорол.

Если бы она только могла к нему прикоснуться! Обнять, погладить! Прижаться губами к этой невероятной и такой ненавистной чешуе! Одже наверняка стало бы легче! Да только сам он ни за что не приблизится в страхе причинить ей вред.