Когда плачут драконы

Но Одже понял ее и вместо продолжения спора поинтересовался, что именно Беата хотела бы племянникам подарить. Она усмехнулась, понимая, что, даже имейся у нее в кармане необходимая сумма, истратить ее было бы негде.

– Лошадку-качалку, – повела плечами Беата. – У меня была такая в детстве: я с нее не слазила, пока совсем не разломала. Уверена, ребятам, когда подрастут, тоже понравилось бы.

Озвучив свое желание и поняв, что должна его осуществить, Беата потом несколько дней провела в раздумьях, как заработать денег. Все, что она умела, – это рисовать на стенах узоры.

Можно было попытаться предложить Айлин расписать пекарню: у Беаты была пара идей, как сделать ее еще привлекательнее для покупателей. Но, во-первых, сестре сейчас было не до этого: она занималась детьми, а торговлю оставила на Кайю и тетю Ариану, одалживаться у которых Беата совсем уж не хотела. А во-вторых, брать деньги у Айлин, чтобы потом истратить их на подарок ее же детям...

В общем, ничего Беата не придумала, а потому шла очередным утром к Одже в гости в самых подавленных чувствах.

И меньше всего на свете рассчитывала обнаружить в его каморке новенькую, пахнущую деревом игрушечную лошадь с совершенно умилительной мордой.

И Беате, конечно, надо было тогда просто броситься Одже на шею и расцеловать в благодарность за участие, а она вместо этого оскорбилась и принялась выговаривать ему, что не нуждается в подачках.

– Прости, я не подумал, – тут же стал оправдываться Одже. – Ты деньги не захотела брать, а мне эта лошадь не шнокеля не стоила.

– Как это так? – не поверила Беата. – С каких пор армелонцы стали раздавать лошадей даром?

Одже улыбнулся в вечной своей добродушной манере.

– Я нагло воспользовался полезным знакомством, – заявил он, и Беата едва не прыснула, представив себе эту «наглость». Однако сдержалась, желая услышать продолжение. – Недалеко от южной стены живет старик: у него руки золотые, да норов таков, что никто лишний раз к нему не заглядывает.

– А ты не боишься, значит? – теперь уже не спрятала язвы Беата.

Одже пожал плечами, но объяснять не стал.

– Мы об обмене уговорились, – сказал он. – Он качалку вытесал, а я ворон на его огороде пострелял. А то повадились: прошлым летом весь урожай у старика попортили.

– Из лука пострелял? – зачем-то уточнила Беата. – Это же... сложно... В живую-то мишень...

Одже снова повел плечами и даже не усмехнулся самодовольно. Как всегда.

– А мне не говорил, что умеешь, – упрекнула она его.

– Зачем? – удивился Одже, и Беата осеклась.