Когда плачут драконы

Богини милосердные, она зарывалась все глубже и никак не могла остановиться. Прокляла бы себя сейчас на месте Хедина. Всеми способами его оскорбила – зачем же он оправдывался? Вытолкал бы ее из казармы взашей и думать забыл. И Ана знала бы, что заслужила.

– Лично не мог, извини, Джемму попросил! – раздраженно, но уже не так свирепо огрызнулся Хедин. – В следующий раз обязательно официальное приглашение ему пришлю. А еще лучше...

– Джемму? – оборвала его Ана и, кажется, начала все понимать. – Так они же... поссорились с Эдриком.

Может, она и не сказала ему?

Хедин снова прищурился – еще холоднее, чем в предыдущий раз, и Ана совсем смешалась. Уж теперь-то она точно никакой гадости не сказала. Или Хедин весь их разговор припомнил?

– А ты и рада! – неожиданно выдал он столь презрительным тоном, что Ану даже передернуло. – Тут же на тепленькое место? К любимому дружку – доказывать, какая ты хорошая?

Ана дернулась, униженная этим подозрением до глубины души. Да как Хедин мог подумать про нее такое? Да, Эдрик – друг, лучший друг, но Ана никогда не видела в нем жениха.

И никогда не позволила бы себе воспользоваться размолвкой влюбленных, чтобы получить какие-то выгоды. Но если Хедин был о ней такого мнения...

– Придурок! – прошипела она. – Да чтобы я еще хоть раз!.. Связалась с тобой!.. Не подойду больше никогда!.. И подарок свой забери!.. Не надо мне!..

Но Хедин вдруг вздохнул, отпустил ее плечи, оперевшись о стену одной рукой и из-за этого став еще ближе. Так, что у Аны слова оборвались и мысли исчезли – и нужные, и ненужные.

А вместо них родилось сумасбродное желание – такое неуместное, что Ана даже себе не решилась в нем признаться, но такое сильное, словно кроме него и на свете-то больше ничего не существовало. Кроме него и наглого, самовлюбленного, грубого... безумно нужного Хеда...

Он поднял руку, осторожно дотронулся до цветка в ее волосах, а Ане показалось, что он ее губы пальцем погладил. Ненормальная, это же Хедин, в него все девчонки Армелона влюблены, он знает, как ключик к любой подобрать, и использует это, как заблагорассудится.

Он и от Аны добьется своего и забудет, на следующую перекинувшись.

Но какая ей была разница, если возле ее груди тяжело вздымалась его грудь и в глазах у него не было ни злости, ни ненависти, а словно бы отражение Аниного желания и такая же непривычная, невозможная нежность?

Пусть один только раз...

– Ана... – едва слышно пробормотал Хедин, и она поймала его дыхание. Сомкнула ресницы...