Когда плачут драконы

Но неожиданно оказалось, что всего этого мало. Нетелл догадывалась, что причина изменений Кедде вовсе не в Харде, что она гораздо глубже, чем он стремился показать, но найти истинный источник не могла. И все же этот мальчик, к которому Кедде так привязался, мог хотя бы на время образумить его, а там, глядишь, и остальное бы рассосалось. Но Кедде слишком гордый, чтобы надоедать Вальгарду своим присутствием, и слишком честный, чтобы настаивать на своем праве воспитывать Харде. А вот Нетелл подобные вещи уже пережила.

Ради благополучия дочери она способна не только через себя переступить, но и через других. И у нее найдется, что сказать этому Вальгарду, как бы он себя ни повел. В конце концов, как мать, она имела на это право!

Джемма вернулась запыхавшаяся и озабоченная, но ничего не объяснила и возражать больше не стала. Лишь быстро дожевала остатки каши, опустошила кружку с компотом и тяжело вздохнула.

– Надеюсь, твоя затея сработает, – уже полностью собравшись, сказала она.

– Иначе Кедде нам с тобой никогда этого не простит.

** *

Кедде смял записку и бросил ее в догорающий огонь печи. Если Джемма думала, что ее отговорка вынудит его отложить спасение несчастного драконьего детеныша хотя бы на сутки, то глубоко заблуждалась. Сразу видно, что девчонка никогда в клетке не сидела и от ударов кнутом не содрогалась. И от голодных болей с ума не сходила. И от безысходности жизнь не проклинала. Иначе не возвращалась бы в Армелон, бросив на произвол судьбу несчастного пленника, для которого любое промедление могло стать роковым.

Но Джемма не ведала ни нужды, ни страданий. В отличие от Кедде, до сих пор помнившего, с каким звуком кнут разрывает плоть и какова на вкус земля, в которую падаешь лицом, когда сил терпеть истязания совсем не остается.

Кедде тогда бросился на хозяина, который неумелого мальчишку едва насмерть не запорол. Но тот слишком хорошо знал, как справляться с бунтарями. Ткнул Кедде в лицо отвратительно воняющим факелом – и словно воли разом лишил.

А потом смаковал каждый удар, то нанося несколько подряд, то выжидая, когда жертва расслабится, чтобы сделать еще больнее.

Окончания экзекуции Кедде не помнил. Расчухался в общей клетке головою у Кеолы на коленях. Торс был перемотан обрывками ее юбки, оставив Кеолу неприлично голоногой. Но, кажется, тогда ее это беспокоило значительно меньше самочувствия Кедде. Не то что сейчас.