Когда плачут драконы

Значит, сам что-то напридумывал, подмечая не то, что надо, и делая совершенно не верные выводы. Наверное, и смущение Кайи от похвал Кедде можно было объяснить тем, что ей перед Вилхе из-за этого неудобно. А нынешнюю ее занятость – слишком сильной ответственностью. И даже кинжал с драконьей головой, например, подарком отца, который залатал охотника на ящеров и плату с него такой вещицей взял.

Знать бы еще, что из этого правда, а что нет. И где набраться той самой маминой храбрости на самый главный вопрос. Кайя-то точно никогда на него не решится.

А Создатели не любят трусости.

Отрубился Вилхе уже под утро и, разумеется, безбожно проспал петухов, что поднимали Кайю на работу. А ведь пообещал себе не откладывать разговор с ней. Пусть убьет последнюю надежду, но лучше так, чем мучиться сомнениями. И испытывать терпение Создателей. Они и так уже дали Вилхе невероятно много времени. На этом их щедрость могла и закончиться.

Когда Вилхе проснулся, за окном уже было совсем светло и на землю сыпалась мелкая снежная крупа, тарабаня в стекло и пытаясь поднять засоню.

Потом она точно так же постукивала по натянутому на голову капюшону выскочившего из дома Вилхе, словно помогала выгнать из его головы трусливые мысли, а самому Вилхе – не дать свернуть с намеченной дороги.

Он шел к дому Кайи, не зная, что сказать при встрече, как уговорить ее на прогулку и где найти смелость задать свой вопрос. И словно в ответ на его неуверенность Беата ошарашила убийственными фразами:

– Если и дома, то не у нас.

Парой кварталов ниже к реке, в драконьем гнездовище. Проводить, или сам дорогу найдешь?

– Сам, спасибо! – глухо отозвался Вилхе, напрочь забыв все вчерашние вдохновляющие мысли и снова плюхнувшись в уже привычную безнадегу.

Кайя у Кедде.

Опять.

И вряд ли в такую погоду они захотят покинуть избу.

В голове что-то разорвалось, зацепив и сердце. Кому нужна его смелость? Уж точно не Кайе, на самом деле любившей другого. Не будет у истории Вилхе столь же счастливой развязки, как у его родителей.

Слишком долго он тянул. И обвинять в своих несчастьях мог только себя.

Снег продолжал сыпать колкой мартовской крупой, разметая дорогу, колотя по плечам, забиваясь в глаза, а Вилхе упорно шел вперед. У него не было цели, кроме как одолеть это стихийное бедствие, потому что борьба с ним позволяла хоть немного притушить другие терзания. Останови его кто и спроси о конечной цели, Вилхе бы удивился: какая теперь цель? Без Кайи вообще ничего не хотелось.