Когда плачут драконы

И Одже совершенно бессовестно не удержал свой вопрос:

– Из-за меня?

Беата опустила глаза, поковыряла ногой пол, а Одже не преминул мысленно отругать себя за наглость. Из-за оскорбления Кедде она страдала, разве не ясно? Вон как извелась, бедная. Аж смотреть больно.

– Из-за тебя, – пробормотала Беата, и Одже с головой накрыло вернувшимся вчера вечером ощущением невесомого счастья. Как во сне, он спрыгнул с лавки и подошел к Беате. Стянул с нее капюшон, выпуская на волю золото буйных кудрей и откровенно любуясь этим чудом.

И тут же замер, вдруг осознав, сколь много лишнего себе позволяет. Беата другом его назвала и как к другу пришла. А друзья…

Ну уж точно не шалеют от радости при встрече. И не ищут тайный смысл в сказанных словах. И не распускают руки, забыв, как ими управлять.

– Прости, – как можно мягче выговорил Одже, опасаясь еще сильнее смутить Беату и оттолкнуть ее своей несдержанностью. – Я… очень по тебе скучал.

Беата пару секунд смотрела ему в глаза, не подозревая, что сердце Одже за это время умудрилось покалечить несколько ребер, потом улыбнулась, окончательно его покорив.

Не сказала ни слова, а только немного угловато прошла в каморку. Одже, заставив себя дышать, потрусил следом.

Беата довольно-таки долго рассматривала свои предыдущие художества, и Одже даже представить не мог, о чем она думала. Пытался пофантазировать, но в голове шумело от ее взгляда и от ее признаний, и идеи разлетались, как напуганные мотыльки. Впрочем, он все равно никогда бы не угадал правильный вариант.

Потому что Беата, не оборачиваясь, но неожиданно напрягшись, спросила:

– Ты все время за меня драться будешь?

У Одже даже мысли не возникло юлить. Так и бахнул согласием, да еще и кулаки безотчетно сжал, как будто мог ими кого-то устрашить. Беата обернулась и принялась заинтересованно изучать его лицо. Одже порядком струхнул, решив, что посадил на физиономию пятно, пока наводил порядок. И только когда она снова улыбнулась и довольно проговорила: «Разрешаю», – понял, что Беата разглядывала его пострадавший в предыдущей схватке нос.

Вспыхнул от жгучего стыда, и только смысл ее ответа позволил смириться с собой. Он словно дал надежду на будущее, о котором Одже в здравом уме не смел даже мечтать.

Но в тот день Одже и здравый ум были несовместимы. Он только и думал о том, как вела себя Беата с самого начала их встречи, что говорила, что все это значило; и снова и снова погружался в какой-то нереальный мир.