Когда плачут драконы

– Бабка Гудлейв – самый древний дракон в Долине. Поговаривают, что она еще из тех, из первых оборотившихся. Ей даже рассказывать ничего не надо: она знает все лучше нас. И не только прошлое или настоящее, но и будущее.

Джемма прищурилась с подозрением, но вовсе не из-за того, что подумал Арве.

– А тебе откуда все это известно? – поинтересовалась она. – Говорил же, что не помнишь ничего. Или врал?

Арве отвел взгляд.

– Не врал, – ответил он. – Боялся, что не поверишь. Я семью забыл. Напрочь, как отрезало. Ни имен, ни лиц.

Ни чувств. А когда ты про Долину заговорила, подумал, чем Энда не шутит? Если бабка Гудлейв еще жива, может, и меня чем порадует. Правда, если не вспомню…

– Вспомнишь, – прервала его старуха и снова улыбнулась, не открывая глаз. – Просто, попав под лавину, ты слишком сильно надеялся на родительскую помощь, а когда разочаровался, предпочел от них отречься. Вот боги и наказали.

Арве смутился так, что даже драконьи щеки потемнели от стыдного румянца. Вот оно, значит, как получилось. И его родители не выручили.

Но как же так?..

– Почему?! – не сдержалась Джемма. – Почему драконы бросают своих детей на произвол судьбы? Не пытаются их спасти, даже когда это сделать проще простого? Кеола вон!.. И Гейра!.. И Арве!..

Бабка Гудлейв вздохнула и поглядела куда-то за горные вершины.

– Когда боги превратили людей в драконов, они вовсе не желали зла их еще не рожденным детям, – с непонятной грустью проговорила она. – Они надеялись, что новое поколение вернется к своим истокам, приняв человеческий облик и оставшись потом с людьми навечно.

И потому разорвали кровную связь. Стоит только юному дракону пересечь границы нашей Долины, его перестают ждать в родном гнезде. И не ищут, если он не возвращается. И не чувствуют пустоты потери.

– Это жестоко! – изумленно прошептала Джемма. Но старуха покачала головой.

– Боги хотели вернуть безвинно осужденных людям, – возразила она. – Исправить ими же совершенную несправедливость. Но в пылу раскаяния не предвидели того, на что способны жестокость и жажда наживы.

– А почему потом не сделали все, как должно быть? – запальчиво воскликнул Арве: он давно имел зуб на Создателей и сейчас явно убедился в том, что был прав.

Бабка Гудлейв снова вздохнула и потом долго-долго молчала.

– Неладное с Создателями творится, – пробормотала она словно сама себе. – Будь все как раньше, давно бы уже мир другим сделался. Но с тех пор, как отдали они свои силы на создание драконов…

– Отдали! – снова не дослушал Арве.