Когда плачут драконы

А то, что он оказался единственным, кто вообще захотел за нее заступиться, ему даже в голову не пришло. Еще и нашел, с кем сцепиться!

– Кедде же дракон! У него силища, как у восьмерых! С ним даже дядя Тила не справится!..

– А я должен был! – упрямо повторил Одже и взглядом едва снег возле себя не растопил. Ближайший уличный фонарь находился в десятке метров, и потому света от него было меньше, чем пляшущих теней, но Беата точно знала, что не ошибается. – Чтобы не смел впредь оскорблениями сыпать. Девушке гадость такую сказать – это ж надо додуматься!

У Беаты что-то зазвенело колокольчиком внутри.

Перехватило дыхание. Вспыхнуло надеждой.

– Но я же правда толстая, – с подкупающей убедительностью прошептала она.

Одже даже о позоре своем забыл. Уставился Беате в лицо и каким-то не своим – глубоким и взволнованным – голосом проговорил:

– Краше тебя нет никого на свете!

Беата почувствовала, как загорелись щеки. Она не поверила бы любому другому комплименту, уверенная, что ей таким образом просто зубы хотят заговорить.

Но Одже нашел нужные слова – пожалуй, только он один и был на это способен с его искренностью и отношением к Беате. Подрался за нее…

С ума сойти, парень за нее подрался!

Значило это что-то или нет? Одже с его обостренным чувством справедливости мог, конечно, и просто возмутиться поведением Кедде. Но тогда разве назвал бы Беату самой красивой на свете? Ведь она отлично знала, что это было неправдой. Но если Одже считал по-другому…

Создатели, это стало бы лучшей наградой за все ее горести!

– Проводишь меня? – с самой обольстительной улыбкой спросила Беата.

Она не старалась кокетничать, но улыбка появилась сама. Кажется, она всегда это делала, когда Одже был рядом. Ему хотелось улыбаться. Хотя бы чтобы видеть ответ в его глазах.

Одже ошарашенно кивнул и поплелся рядом – не мог отказать Беате, хоть и не считал себя хоть сколько-нибудь достойным ее сопровождать, и не мог понять, для чего она его позвала. Пожалела за разбитый нос? За это было совсем уж стыдно.

Нет бы руку или ногу в бою за девушку сломал, хоть какая-то доблесть проглядывала бы. Но нос! На него и так-то страшно смотреть с этими отвратительными веснушками, а теперь…

Убожество!

И хватило же наглости притащиться сегодня к дому Кедде, и ждать, и надеяться на какое-то чудо! И теперь, когда чудо произошло, не верить в него и божью милость, придумывая какие-то препятствия! А если… Если Беата все знала? И все понимала? И все равно назвала его своим другом?..