Когда плачут драконы

Сам-то сделать хоть что-то был бессилен. Да и Беата не позволила бы.

– Хотел убедиться, что ты не пострадала, – довольно-таки расплывчато ответил Одже. – Опасное дело – к дракону в пасть.

– Опасное дело – с его хозяевами на темной улице повстречаться, – несколько разочарованно ответила Беата. В нечаянных объятиях Одже оказалось так тепло и уютно, что меньше всего на свете хотелось на волю. А Одже так быстро ее отпустил. Словно обжегся. – Но теперь я с лопатой на «ты», смогу за себя постоять.

Одже явно ничего не понял.

Только переступил с ноги на ногу и посмотрел туда, откуда Беата пришла.

– Тебя друзья, наверное, ждут, – пробормотал он. – А ты тут со мной время теряешь.

Беата глянула на него с недоумением. Наверное, в любой другой раз она бы обиделась и сделала то, на что он столь недвусмысленно намекал. Но вновь накатившая усталость притупила вечный своенравный огонь, и Беата лишь совершенно ровно спросила:

– Гонишь?

Одже снова вздрогнул, подался вперед, словно забыв себя. Глаза сверкнули невиданным ранее огнем.

– Я никогда!.. – сорвалось у него с губ, и тут же Одже потух. Опустил взгляд в землю. Сжал кулаки. – Я очень рад, что ты вернулась целой и невредимой, – совершенно бесцветно продолжил он. – Это важное и нужное дело – спасать безвинные жизни. Ты очень смелая и очень хорошая, Беата, и твои друзья…

– Ты мой единственный друг, – оборвала она его мучения, не осознавая, каким образом, но чувствуя каждое колебание Одже, и его неуверенность, и его стыд – а он невозможно чего-то стыдился и из-за этого не знал, куда себя деть.

Создатели, какое счастье, что у нее совершенно не осталось сил ни на злость, ни на эгоизм. Ведь оказалось, что за ними скрывается столько интересного и… необходимого, как воздух… – Жаль, что я так долго этого не понимала.

Одже, не веря, снова отступил назад. Не может этого быть! Она или шутит, или издевается: а он и то и другое заслужил.

Или просто… не знает ничего?

– Я Кедде… не смог… хотел, чтобы он извинился перед тобой… – промямлил Одже, мысленно проклиная и свое косноязычие, и свою слабость.

А впрочем, что ему было терять? – Он уделал меня, как юнца зеленого. Я даже глаза теперь не могу поднять на тебя, Беата. Опозорил…

Беата вытаращилась на него, как на какую-то невидаль. Усталость как рукой сняло. Все оказалось гораздо проще и гораздо сложнее, чем она думала. Одже и не собирался обижаться. Он был уверен, что сам обидел Беату, когда не смог защитить.