Блуждающий

Мое тело было сильным, крепким, и хвори обходили его стороной. Я умела ловить рыбу и отыскивать птичьи яйца на крутых склонах Гром-Горы, собирала янтарь и лечебные травы. В зимние месяцы, когда наступал сезон штормов, пряла шерсть от родительских овец, что тайком приносила мне матушка, и вязала шали, которые потом продавала заходящим в порт торговцам.

Единственное, о чем я жалела, — дом мой, дом смотрителя у башни старого маяка, был слишком беден, чтобы я не стеснялась приводить сюда капитана де Калабозо. Но зато в этом доме сегодня хватало вина, пахло паэльей и щедро обваленном в специях мясом по-мароккански, и не важно, что для этого мне несколько месяцев пришлось трудиться от рассвета до заката.

В этот момент я была счастлива, а когда человек счастлив, он поет.

Не допускаю я преград слиянью

Двух верных душ! Любовь не есть любовь,

Когда она при каждом колебанье

То исчезает, то приходит вновь.

О нет! Она незыблемый маяк,

Навстречу бурь глядящий горделиво,

Она звезда, и моряку сквозь мрак

Блестит с высот, суля приют счастливый.

У времени нет власти над любовью…[1]

Гард резко отодвинул тарелку, так что колченогий столик покачнулся, зазвенев посудой. Я испуганно осеклась.

— Вам не понравилась еда?

— Понравилась, — после запинки отозвался капитан, раздраженно поинтересовался. — Я не могу понять, к чему все это?

— Мне показалось очень грустным, когда никто не ждет на берегу.

— Если вы хотели поблагодарить меня за тот… даже не знаю, за что, вы выбрали не лучший способ. Вам не нужно притворяться моей женой.

— А если я действительно хочу быть вашей женой?!

Призналась и сама ошалела от собственной смелости.

— Вы сошли с ума?!

— Люди говорят также, — я не опускала взгляд: считаться умалишенной неплохо, если это позволяет тебе быть свободной в поступках и желаниях. — Пусть так! Пусть они правы, но разве любовь не самое безумное, что есть в этом мире?!

Де Калабозо недоверчиво уставился на меня.

— И вы… ждали? Все эти десять лет?

Я кивнула. Затаила дыхания. Его решение станет для меня приговором. Примет ли он мои чувства? Ежели нет, если капитан сейчас поднимется и уйдет, с этой стороны Гром-Горы крутые склоны, жестокие рифы и сильные волны — они недолго будут окрашены в красное.

— Эстрель? — мозолистые пальцы осторожно, опасливо коснулись лица.